Сейчас мы столкнёмся с проблемой, как сказать жуткому собственнику и по совместительству вспыльчивому дракону, что мой выбор пал на человека.
3.6.40
Из письма леди Оксфорд в «Дейли телеграф» по поводу экономики военного времени:
«Поскольку большинство лондонских домов опустело, светские приемы сократились до минимума… и большинству людей стоило бы рассчитать своих кухарок и переехать в гостиницы».
Поистине ничто не способно напомнить этим людям о существовании 99 процентов населения. «Дневник военных лет»
Я сказал, что женские слезы меня не пугают, но это не значит, будто мне нравится тратить время, дожидаясь, покуда они высохнут.
Надо сказать, рассказ у канцлера вышел крайне сухим: господин Агсон намного интереснее повествовал о приключениях параллельных линий и равнобедренных треугольников, нежели герцог Мейнард – о сделке, которую предстоит заключить с Иссеном.
Клегг недавно почувствовала, что это ее место в машине, принятое по умолчанию, – хороший пример малюсеньких умолчаний, упрочивающих позиции патриархата.
Кто сказал, что любовь можно объяснить логикой? Кто умеет вогнать её в рамке графиков и диаграмм? Она возникает спонтанно, накрывает так, что больше ни о чём не думаешь. Так же, как вдохновение когда, ты когда ведешь иглой вбивая контур, вливая чернила под кожу… Так, как страсть входит обоюдоострым лезвием прямо под сердце и остаётся там навсегда.
Поторопиться — самый быстрый способ разрушить важное.
Несокрушимых людей нет. Сильные мужчины - легенда. Верные женщины - миф. Долго, счастливо и на всю жизнь - иллюзия.
Ожидаю, что он заговорит первый, но глава Титана не торопиться, а я от этого еще больше нервничаю, наконец, не выдерживая.
— Рикер, чего тебе надо?
Мужчина прищурился.
— Для начала прояснить некоторые моменты.
— Я слушаю.
— Когда ты узнала, что ждешь ребенка?
Ой.
Чем дольше мы живем во лжи, тем страшнее потом признаваться.
Восставшие генералы объявили, что положат конец хаосу и безвластию, но для начала ожидаемо усугубили ситуацию.
Зачем нужно убивать героя, что бы что то сказать читателю?Неужели герой сам не может это сказать?
... почему я вдруг после нашего разговора с ним себя виноватой начала чувствовать? Потому что так принято? Якобы мужчины слабы, и даже в сорок лет они мальчики, и вообще что с них взять? Плоть слаба… но это же его выбор был!
Бесчисленные огненные глаза корабля были за снегом едва видны Дьяволу, следившему со скал Гибралтара, с каменистых ворот двух миров, за уходившим в ночь и вьюгу кораблем. Дьявол был громаден, как утес, но еще громаднее его был корабль, многоярусный, многотрубный, созданный гордыней Нового Человека со старым сердцем Вьюга билась в его снасти и широкогорлые трубы, побелевшие от снега, но он был стоек, тверд, величав и страшен. На самой верхней крыше его одиноко высились среди снежных вихрей те уютные, слабо освещенные покои, где, погруженные в чуткую и тревожную дремоту, надо всем кораблем восседал его грузный водитель, похожий на языческого идола. Он слышал тяжкие завывания и яростные взвизгивания сирены, удушаемой бурей, но успокаивал себя близостью того, в конечном итоге для него самого непонятного, что было за его стеною той большой как бы бронированной каюты, что то и дело наполнялась таинственным гулом, трепетом и сухим треском синих огней, вспыхивавших и разрывавшихся вокруг бледнолицего телеграфиста с металлическим полуобручем на голове. В самом низу, в подводной утробе "Атлантиды", тускло блистали сталью, сипели паром и сочились кипятком и маслом тысячепудовые громады котлов и всяческих других машин, той кухни, раскаляемой исподу адскими топками, в которой варилось движение корабля, - клокотали страшные в своей сосредоточенности силы, передававшиеся в самый киль его, в бесконечно длинное подземелье, в круглый туннель, слабо озаренный электричеством, где медленно, с подавляющей человеческую душу неукоснительностью, вращался в своем масленистом ложе исполинский вал, точно живое чудовище, протянувшееся в этом туннеле, похожем на жерло. А средина "Атлантиды", столовые и бальные залы ее изливали свет и радость, гудели говором нарядной толпы, благоухали свежими цветами, пели струнным оркестром. И опять мучительно извивалось и порою судорожно сталкивалась среди этой толпы, среди блеска огней, шелков, бриллиантов и обнаженных женских плеч, тонкая и гибкая пара нанятых влюбленных: грешно скромная, хорошенькая девушка с опущенными ресницами, с невинной прической и рослый молодой человек с черными, как бы приклеенными волосами, бледный от пудры, в изящнейшей лакированной обуви, в узком, с длинными фалдами, фраке - красавец, похожий на огромную пиявку. И никто не знал ни того, что уже давно наскучило этой паре притворно мучиться своей блаженной мукой под бесстыдно-грустную музыку, ни того, что стоит гроб глубоко, глубоко под ними, на дне темного трюма, в соседстве с мрачными и знойными недрами корабля, тяжко одолевающего мрак, океан, вьюгу...
Нужно что-то проглотить, - сказал он. - Кофе или что-нибудь. И мир разом станет лучше. Хотя непонятно с чего.
У успешных людей есть хорошие привычки; у неуспешных - плохие. Поскольку наши привычки - это действия, которые мы совершаем автоматически, они определяют, кто мы есть. Если есть привычка каждое утро вставать и делать зарядку, ты - атлет; если есть привычка никогда не делать того, что обещал сделать, ты - ненадежный тип; если же есть привычка трижды в неделю делать себе расслабляющий массаж, ты - сибарит.
- Я уже старая для Парижа. - А сколько лет Парижу?
Не изменять - это не достижение, а норма...
Глядя на изменения происходящие с ее сыном, Марина всерьез вознамерилась познакомится с удивительной Тасей, а если официально, то Анастасией, и взять у нее пару уроков по «управлению» и воспитанию подростков с «чуткой, нервной организацией».
а я им в лицо говорю, мол, нет, товарищ, это вы идите, а мне дайте, что положено! Ну, тут уж, как ты знаешь, что положено, на то хер наложено.
Дарёному котлу в днище не смотрят!
Голая правда всегда лучше, чем закутанная в что одёжек неопределённость.
Не верь никому. Предавай всех. Убей или будешь убит – всегда.
«Она хорошо знала молодых людей этого типа: они входят к вам, как к себе домой, непринужденно усаживаются, охотно выпивают стаканчик предложенного им вина, не сказав при этом даже «спасибо». Обычно они где-то подолгу учатся, на каком-то там факультете, на юридическом или восточных языков. Они спокойны, хороши собой, не отличаются особой вежливостью, немногословны, они нравятся женщинам, даже когда не обращают на них внимания, им достаточно один раз заняться с вами любовью, и вы уже теряете голову, а затем они отговариваются тем, что занятия отнимают у них слишком много сил — а ведь учеба для них главное, уверяют, что все будет иначе, когда сдадут экзамены; порой они на ходу целуют вас безразличными и мокрыми губами или касаются пальцем вашего колена, когда вы возвращаетесь от парикмахера, и говорят вам ласковые слова, а потом наступает конец, и вы сходите с ума.»
Человек создаёт иллюзию и убеждает себя в ее реальности.