Люди боязливы, в первую очередь думают о себе. Не все, но… большинство.
Ответ – ключ к твоему счастью – лежит не там. Ответ в том, чтобы соединить прошлое и настоящее, пролить свет на вещи, которые ранят тебя.Речь идет о том, чтобы встретиться лицом к лицу с реальными препятствиями, подумать и поработать над ними.И всегда, всегда при этом любить себя.Речь идет о том, чтобы принять все ощущения и эмоции, которые идут параллельно, даже если они не имеют смысла и тебе от них нехорошо. Начинать процесс снова и снова, пока не придут свобода и умиротворение.
Чтение - иррациональное явление. Даже не начав читать, понимаешь, понравится тебе книга или нет. Приглядываешься, принюхиваешься, спрашиваешь себя, стоит ли провести время в её компании.
Горе не могло меня затопить, потому что навсегда стало частью меня
- Ты? - Я рассмеялась. - Написала бы книгу? Женщины не пишут книг. Кроме того, сначала тебе пришлось бы научиться читать.
Пословица гласит: «Ребенок – мостик, соединяющий мужа и жену».
Почему заядлый игрок продолжает жать на рычаг игрального автомата, откуда периодически – не часто – высыпается звонкая монета? Дело не в том, что игрок радуется выигрышу (радость – внутреннее состояние, следовательно, измерить ее нельзя), нет, просто его реакция на стимулы регулярно «подкреплялась».
— Ох, посмотри! — толкнул я ротмистра. — Это же Она!
— Кто она? — непонимающе глянул на нее Чердынцев. — Девка как девка. Страшная только до жути. Приснится такая, заикаться начнешь.
— Это же Феминус принцеждалус! — ответил я, показывая на девушку с самой серьезной рожей. — Новый биологический вид. Его ученые совсем недавно описали. Я о нем читал, когда в медучилище поступал. Его еще называют вагиня.
— Какая еще богиня? — наморщил лоб ротмистр.
— Да не богиня, а вагиня! — поправил его я. — Новый вид самки человека, родившийся на просторах Сети. Она едина в миллионах лиц. Она говорит тысячами ртов одни и те же слова. Она верит в существование ИДЕАЛЬНОГО МУЖЧИНЫ и думает, что он где-то томится и ждет именно ее, со всеми ее прыщами, мозговыми вывихами и детьми от прошлых браков. Он непременно миллиардер. Он закроет все ее кредиты, исполнит все ее желания, а она будет его вдохновлять.
– Да-а-а… – мечтательно протянул Дамблдор. – Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли.
- Если будет скучно, всегда можно уйти, - шепнул мне Антон.
- Если будет скучно, всегда можно развеселить всех.
Интеллект - проклятие женщин в наше время. Будьте осторожны, моя дорогая. У вас его больше, чем положено.
У каждого есть тот, с кем суждено просто быть. Уж счастливым или нет, зависит от обоих.
— Господи боже, успел! Чудо! Надо же, госпожа чародейка, а ваш амулет действует! — страшно обрадовался парень, вновь перейдя на уважительное обращение.
Чудо сотворил старый кучер, знающий городок как свои пять пальцев, а магия была вообще не причем, но я качнула головой:
— Хорошей дороги.
— Ага, и вам! — Парень спрыгнул с подножки на пешеходную мостовую. — До встречи, госпожа чародейка!
— Не зарекайся, — посоветовала я и быстро приказала кучеру: — Дядюшка, скорее возвращаемся домой, пока больше никто не подсел.
Мы выехали из городских ворот, когда я вспомнила:
— Демоны проклятые! Котелок! Котелок-то не купила!
Дом без музыки- все равно что китайский пейзаж без водопада.
В решении по этому делу [Марбери против Мэдисона / Marbury v. Madison, 5 U.S. (1 Cranch) 137 (1803)] верховный судья Джон Маршалл провозгласил юридический принцип судебного конституционного надзора, который наделял Верховный суд полномочиями объявить любой закон недействительным, если он противоречил Конституции. В этом деле Суд вынес решение о том, что новоизбранный президент США Томас Джефферсон, действуя через госсекретаря Джеймса Мэдисона, не имел права помешать некоему Уильяма Марбери занять должность мирового судьи в графстве Вашингтон округа Колумбия.
Это был первый случай, когда Верховный суд объявил закон, принятый Конгрессом, нарушающим Конституцию. Джефферсон такую формулировку принял, добавив, что, помимо Суда, исполнительная власть тоже может решать вопросы конституционности законов. Так появилась доктрина судебного конституционного надзора, которую юристы называют наиболее отличительной чертой американской конституционной системы.
Как ни прискорбно, но надо признаться, что большинство любовных союзов не выдерживает натиска житейских бурь, и только истинная любовь — это полное органическое слияние двух существ — способна противостоять всему, но она-то обычно и заканчивается трагической развязкой.
не обращал ли внимания мистер Холодов на то, что зависимость от психологических наркотиков крайне высока у интеллектуалов? Что, скажем, недостаток информации часто приводит к депрессии, даже ломке? Что низкая чистота наркотика, скажем, грубая и неряшливая пропаганда, дает те же побочные результаты, что и, положим, отравление сивушными маслами?
Разница между романом со счастливым концом и романом без него только в том, что историю в какой-то момент перестают рассказывать.
..государство не может быть лучше своего руководителя.
Христос велел любить людей сильнее, нежели ненавидеть зло, ибо учение его есть любовь, а не ненависть.
Мне бы хотелось верить в Бога, потому что очень не хочется верить в то, что после смерти уже ничего не будет. Хотя это логично: раз мы приходим из небытия, то в небытие и уйдем. Но я верю в звездное небо над головой и в бесконечность Вселенной. В великое Там Наверху. Я верю, что в каждой горстке песка здесь, внизу, заключены бессчетные миры, потому что бесконечность работает в обе стороны. Я верю, что за каждой мыслью в моей голове, стоит ещё дюжина мыслей, о которых я даже не подозреваю. Я верю в свое сознание и подсознание, хотя даже не знаю, что это такое. И я верю Артуру Конан Дойлу, который придумал Шерлока Холмса и вложил в его уста такие слова: «Если отбросить все невозможное, то, что останется, и есть истина, какой бы невероятной она ни казалась».
Плясал он вяло, небрежно, угрюмо, и видно было по его движениям, по хвосту и по усам, что он глубоко презирал и толпу, и яркий свет, и хозяина, и себя...
Понимаешь, у бабушек есть право скрывать от внуков свои дурные стороны. Бабушки не рассказывают внукам, какими паршивками они были до того, как стали бабушками.
– О да, – закипая, протянула я, – знаю, ты академию ненавидишь, книги всегда отбирала, чтобы дочка умной не выросла. Умную же никто не возьмет, а еще цвет лица сереет, зрение садится.
Сочувствие? Ага, я сочувствую — мертвым, и больше никому! И никто в этом мире не заслуживает сочувствия, пока не умер!