Не я дала название компании, в которой работаю, и не я отвечаю за то, что это название – адски натянутая метафора сэндвича, которая никуда не годится ни на каком уровне.
Когда женщине что-то поручают, она почему-то считает необходимым всё изменить.
Просто это все равно что сделать новую стрижку. Тебе вроде бы и хочется, чтобы всем понравилось, но и напрягает повышенное внимание.
— Рик, вот зачем ты это рассказал? Поверь, это признание тебе очков не добавило.
— Мне уже давно плевать, добавляет мне это очков или нет. Я хотел лишь сказать, что будь на то моя воля, как бы ты не рвалась, и не кричала о своей свободе, все равно тебя не отпустил, пусть даже и чувствовал себя виноватым, поскольку до конца был готов бороться за того, кто мне дорог.
- Продумать все-все невозможно. — Но учесть максимум — необходимо..
... На этих сеансах много говорилось о смерти и загробной жизни. Я поинтересовалась у Вацлава, что он об этом думает. «Жизнь и смерть схожи, — ответил он. — Обе являются частями круга, который беспрерывно движется. Мы бесконечно малая часть Бога во Вселенной, и когда создаем что-нибудь прекрасное, то Отражаем Его».
Тяжелое испытание на прочность для любого режима — соперничество ведущих мировых держав, глобальных полюсов, разрывающих мир на части. Оно тяжелее вдвойне, если конфронтация принимает форму мировой войны. Неверный шаг может стать роковым, зато будущий победитель щедро вознаградит тех, кто вовремя выберет его сторону. Ставки высоки, и государства запрашивают за свой выбор удвоенную цену. Правитель, который ошибся стороной, может потерять поддержку населения, а вместе с ней — власть.
Безделье ведет к появлению нелепых и порой опасных идей, которые рано или поздно кто-нибудь да воплотит в жизнь.
Библиотекарь с благосклонностью относился к чтению в целом, но читатели действовали ему на нервы. Было нечто кощунственное в том, как они брали книги с полок и изнашивали слова своим чтением.
Даже если нечто желаемое кажется тебе невозможным, ты все равно должен верить. Ибо в тот момент, когда перестаешь верить, пузырь лопается. Волшебство рассеивается. Магия исчезает из твоей жизни.
Еще два высказывания популярны среди терапевтов, как и в обществе в целом: «Нельзя указывать человеку, что ему делать» и «Я не могу тебе помочь, тебе придется помочь себе самому». Оба эти высказывания — откровенная ложь. Можно сказать человеку, что он должен делать, и многие последуют этому совету и отлично справятся. И можно помогать людям, если они не могут помочь себе сами. После того как вы им помогли, им нужно только встать и продолжать заниматься своими делами. Но с помощью таких призывов общество (я имею в виду всякое общество) побуждает людей оставаться в пределах собственных сценариев и исполнять их до самого трагического конца. Сценарий просто означает, что когда-то давно кто-то сказал человеку, что делать, и этот человек решил так и поступать. Это доказывает, что людям можно говорить, что делать; собственно, им все время говорят это, особенно в детстве. Так что если вы предложите человеку сделать что-то иное, по сравнению с предписаниями родителей, он может решить последовать вашему совету. Хорошо известно, что человека можно заставить напиться, или покончить с собой, или убить кого-нибудь; следовательно, ему можно также помочь перестать пить, перестать убивать себя или других. Несомненно, можно дать человеку разрешение что-то делать или перестать что-то делать так, как ему приказали в детстве. Вместо того чтобы помогать людям отважно жить в старом несчастном мире, можно помочь им жить счастливо в прекрасном новом мире.
- Знаю, Бритт, знаю. У тебя нет предубеждений. Ты понимаешь, что я человек, который случайно оказался в инвалидном кресле. А не инвалидное кресло, в котором случайно оказался человек.
- Я так тебе благодарна.
- Брось! Мы нашли друг друга.
- Да, иногда, поорать от души, самое -то!
– Я тебе вот чего скажу, раньше было не очень… сейчас хреновенько… а всё изменится – точно тебе скажу! Всё когда-то приходит к лучшему!
— Я это не говорила.
— Но подумали!
— Лорд Терион, я, как и все умные девушки, много думаю. Есть у меня такая привычка.
Кто сказал, что любовь можно объяснить логикой? Кто умеет вогнать ее в рамки графиков и диаграмм? Она возникает спонтанно, накрывает так, что больше ни о чем не думаешь. Так же, как вдохновение, когда ведешь иглой, выбивая контур, вливая чернила под кожу... Так, как страсть входит обоюдоострым лезвием прямо под сердце и остается там навсегда.
«Величайшая честь для воина – это умереть, глядя в глаза Смерти. Не смей отворачиваться. Не смей закрывать глаз. Не смей молить о пощаде. Боль коротка, жизнь быстротечна. Итог един для всех. Все мы однажды будем смешаны с грязью, и плоть нашу пожрут мерзкие черви. Не держись за тлен, это удел труса. Всё имеет свой конец, вечна только слава. О героях слагают легенды и песни, о трусах забывают, как только плюнут на их поганые кости. Понимаешь, дочь?».
=
Они не понимали Жоржетту. Нельзя понять тех, кого не любишь.
=
… лицо сорокапятилетней женщины, которая выглядит старше оттого, что желает казаться моложе, и портит себе кожу, злоупотребляя косметикой.
=
Слишком много ей следовало бы им объяснить, а потому она просто продолжала упрямо качать головой <…>. Она ответила «нет», продолжая отрицательно качать головой, как бы говоря: нет, я не ошиблась, просто не понимаю, я могла бы вам объяснить, но для этого мне пришлось бы рассказать вам <…> о вещах, которые причинили мне немало страданий и которые покажутся вам отвратительными – нет, этого я не могу.
=
— Вы подозреваете его?
— Кто? — спросил он. — Я? Я никого не подозреваю. Если уж сказать вам правду, я очень плохой полицейский, терпеть не могу подозревать людей. Предпочитаю осуждать всех разом. Нет на свете невиновных. А вы верите в невиновность?
Она засмеялась как дурочка, прекрасно зная, что ведет себя как дурочка с этим молодым человеком, который несет всякую чушь, нисколько не похож на полицейского и явно смеется над ней.
…
Что за глупость он сказал? Что, дескать, на свете все виноваты.
Ее беда в том, что она все время думает, будто ее в чем-то собираются упрекнуть. Она прекрасно знает, в чем именно, но это же неправда. Женщина, судорожно цепляющаяся за ускользающую молодость, пытающаяся хоть как-то развлечься. И эти жалкие потуги называются грехом.
=
Он смотрел на нее недоверчиво и разочарованно. Взрослым нельзя доверять. Они тебя никогда не слышат.
=
… в своем дорогом замшевом пальто, ношенном ровно столько, сколько требуется, чтобы выглядеть в нем элегантно.
=
Учиться находить компромисс, уступая друг другу, — вот чем мы будем заниматься ближайшие сто лет.
– Ты снобка, Кейти. Снобка и гордячка. Запомни – гордыня тяжкий грех и один из самых любимых у дьявола, как и тщеславие
... похоже, у итальянцев по умолчанию настроена функция любопытства по отношению к людям, а также общительности, если не сказать, болтливости.
— Миш, — с порога зовет. — Я прошу руки твоей дочери, — выпаливает резко.
— Ну, начинается, — подозрительно тянет папа. — Руку, сердце, — усмехается. — Всю бери, — выдает наконец и хохочет над своей шуткой.
Истинность пары – это обещание, что вы будете счастливы, если все сделаете правильно. Но разве это неверно для любой другой пары, не истинной?
Человек, который делает подлости, предает или ворует, чтоб с голоду не подохнуть или из страха смерти, - жалок и, в конечном итоге, заслуживает прощения.Но увы! Таких, что ли, диккенсовско-достоевских негодяев почти не осталось. Нынче основной мотив подлости или воровства - переехать из Хамовников на Золотую милю или из простой квартиры в двухэтажную.
Если в тебе есть не реализованный талант, то ты сходишь с ума. Талант тебя ломает изнутри. Рвется наружу.