– У меня с собой есть пара книг, – замялся Ирвин. – Но это не развлекательные романы, а мемуары известных дипломатов. Вам это, наверное, будет неинтересно.
– После восьми месяцев без чтения меня устроит всё, что напечатано буквами на бумаге, – заверила я.
Лебедя не спрятать в обувной коробке, дельфина не загнать под ковёр.
Предавший один раз предаст каждый раз. Это известно всем, а доступно почему-то не каждому. Вот и расплачиваются потом, идиоты...
Один раз тебя ударили в спину? Что ж ты постоянно-то к этому человеку спиной поворачиваешься?
... мне все время хотелось, чтобы меня одобряли, хвалили, мной восхищались. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что заставляло все время держать себя в форме, а плохо, так как бесконечно продолжаться не могло.
Да, многие девушки мечтают о мужском признании, но мало кто готов мириться с тем, что оно с собой несёт.
И мужчина, и женщина способны отказаться от чего угодно — сами по себе трусы ни с кого не падают. Это выбор. И выбор осознанный.
Они ушли, а Вика хмуро следила за тем, как медленно тает на её новом теле мерцающая магическая пелена. Понемногу к рукам и ногам возвращалась чувствительность, и Вика крепче сжала пальцы, чтобы не выронить тарелки. Мысли Вики были мрачны, как никогда в жизни, и как никогда в жизни она понимала сторонников движения чайлдфри*. Такие «цветы жизни» надо растить исключительно за колючей проволокой!
Гляди, это пекарь Дрочило, ишь какие ручища крепкие! Ты чего хихикаешь? Это от того, что он тесто месит.
В святых местах мы не думаем; мы думаем потом, лежа в постели, когда весь блеск, и шум, и сумятица остались позади, и мысленно мы снова стоим перед почитаемыми памятниками прошлого и вызываем в своем воображении призрачные картины далекой старины.
На войне, как и в жизни, нужно совершать те или иные действия в наиболее подходящий момент.
Воздействуя на какие-то элементы Вселенной, мы неизбежно изменяем и другие, зримым или незримым образом связанные с ними, ее элементы.
Каждый доллар в руке у другого он воспринимал как личное для себя оскорбление, если не мог воспринять его как добычу.
Пока существуют потребительские товары, будет существовать и упаковка.
Он очень вовремя вспомнил правило, одинаково верное для большинства миров: хочешь рассказать кому-то свою историю - сперва выслушай чужую.
Но скоро тебе придется узнать уже не разумом, а чувством всю неизбежную полярность ощущений, диалектику жизни, гораздо более сложную и трудную, чем все головоломные задачи творцов теорий в науке и новых путей искусства. Помни всегда, что самое трудное в жизни – это сам человек, потому что он вышел из дикой природы не предназначенным к той жизни, какую он должен вести по силе своей мысли и благородству чувств.
(...) любовью нужно делиться. (...) Любовь нужно отдавать.
-Как интересно. Вы ищете тайную формулу, а мы- тайный ход,- почти проговорилась Энн. Джулиан схватил сестру за рукав и вытащил её за дверь. -Энн, когда ты только перестанешь болтать? Может, тебе рот зашить? Тогда я точно буду как Братец Кролик, а ты -как Братец Собака.
Как неумолима судьба. Один миг может оборвать самую сильную жизнь, вычеркнуть из числа живых.
Пугачёв подозрительно посмотрел на своего советника. До красноты ему было ещё далеко, примерно эдак жбан горилки.
Что бы человек ни говорил, что бы не делал, - это жизнь. Она состоит из постоянной круговерти триумфов и поражений, уникальных возможностей и падений. Разница между жизнью, прожитой в сожалениях, и жизнью, которая дарует крылья, чтобы воспарить, заключается в том, позволяешь ли ты прошлому довлеть над твоим будущим.
Наркотики, по крайней мере те, что используются для увеселения, в целом делятся на пять разных типов: стимуляторы (кокаин, кофеин, метамфетамин) возбуждают; депрессанты (алкоголь, снотворные препараты) угнетают; психоделики (грибы, аяуаска или ЛСД) вызывают галлюцинации; опиоиды (героин, морфин, фентанил) делаются из опиума; ну и каннабис — это отдельная история. У всех этих субстанций совершенно разные эффекты, поэтому выбор зависит от того, чего хочет добиться потребитель. Но будь то чашка кофе или дорожка боливийского порошка, люди употребляют изменяющие сознание вещества по той же причине, по которой мы собираемся вместе, играем в игры, занимаемся сексом, медитируем или слушаем музыку: ради кайфа, ради расслабления, ради общения.
Через некоторое время Рэдер подписал бумагу, освобождающую Джи-Би-Си от всякой ответственности на случай, если он во время состязания лишится частей тела, рассудка или жизни.
Она посмотрела на Сплина – чуть не прожгла его взглядом, – и он увидел, что глаза у нее не ореховые, как он поначалу решил, а темно-зеленые, нефритовые. И тогда Сплин вдруг ясно постиг, что уже произошло этим утром: жизнь его разделилась на “до” и “после”, и он вечно будет их сравнивать.
Когда начинаешь с упоением творить, ты наводишь порядок в душе.
Все это время он считал себя просто плохим писателем. Плохим любовником, плохим другом, плохим сыном. Оказывается, все куда хуже; у него плохо получается быть самим собой.