Старый индеец делился мудростью с детьми своего племени: "Внутри меня идет борьба. Это ужасная битва между двумя волками. Первый волк олицетворяет страх, гнев, чувство вины, жадность и равнодушие. Другой отстаивает веру, мир, правду, любовь и благоразумие. Эта битва идет внутри каждого" Дети задумались, и один из них спросил: "А какой победит?" Старый индеец ответил: "Тот, которого ты кормишь". Бег - это лучший способ кормить правильного волка.
Как вы оцениваете влияние французской революции на мировую историю? На что мудрый человек ответил: "Еще рано подводить итоги".
Парадокс нашей эпохи: мы привыкли получать всё немедленно (ни малейшего временного промежутка между желанием и его исполнением), поэтому главная задача современности - вызывать разочарование. Это-то и возбуждает потребителя: ему вечно должно чего-то не хватать.
— Ты можешь его лишить голоса? - буркнул Брент старший.
— Дорого обойдется, – отсоветовала я. - Проще кляп заснуть.
— Ведьма! – обиделся брошенный жених и добавил в сторoну брата: - С приспешником!
Не позволяйте злу заставить вас забыть о том, что в мире много добра. Все-таки цветов в Париже больше, чем сорной травы.
Второй момент, который здесь важно отметить, что философия сделала нас общительными и дружелюбными. Афины (здесь словно панэллинский город) это место встречи, куда сходятся разные Музы – ионийские, италийские, – где высекаются искры мысли вообще и философской в особенности. Это место обращенных друг к другу речей, всеобщая агора (площадь народного собрания), где возникает особое отношение к другому: крайне заинтересованное, как у Геродота, Пифагора, и вместе с тем отстраненное: – это другой, но друг (русский язык помогает мне здесь словом сказать то, о чем красноречиво сказал Исократ). Это общественное дружелюбие. И тогда мы начинаем слышать в слове «филия» этот вот оттенок. Не просто стремление к мудрости, как мы это часто трактуем. Нет, филия предполагает особое взаимоотношение, отношение типа дружбы друг с другом как условие дружбы с мудростью сообща. Общение с другим, такое, которое оставляет другого другим. Не поглощает в себя, чем часто грешит так называемая любовь – захватить себе в качестве имущества, и не просто общение – политическое, дипломатическое, хозяйственное и т. д., когда другой, хотя и другой, но мне интересен не как другой, а только как согражданин, сотрудник, партнер, как противник или еще что-то. Вот эта странная связь между почти любовью и вместе с тем любовью к другому в его собственной – другой – «мудрости», – вот это то, что называется по-русски очень хорошим словом «дружба».
Ни одно растение не залечит выжженое пятно на душе.
Откуда мне знать, что мне делать с этой моей единственной жизнью? Я испытываю потребность в образцах для подражания, во вдохновении, в практических советах, мне нужны ночные женщины, которые укажут мне путь! Именно поэтому меня лихорадит с тех самых пор, как я узнала о вас. Ответ 42-летней незамужней женщины на все вопросы – путешествовать. ПУТЕШЕСТВОВАТЬ!
Сисси в своём репертуаре: пытается отвлечь меня лакомствами, как будто едой, словно штукатуркой, можно заделать трещины в моей жизни. Только вот штукатурка со временем осыпается, а трещины никуда не исчезают, показываясь на глаза, когда этого совсем не ожидаешь.
Она попользуется им, он попользуется ею, но это нормально.
Смирение — похвальная черта. Так мне говорила моя бабушка. Смирение у меня ассоциировалось всегда с терпением и умением соглашаться с действительностью.
После того, как я переехала в отцовский замок, гувернантки научили меня, что нужно улыбаться именно так. Всегда, когда я нахожусь в мужской компании. А еще, конечно же, вести себя кротко и изысканно. Ведь я же девушка, а девушка обязана всегда обаятельно улыбаться и улучшать мужчинам настроение. А не портить им его, давая понять, будто у меня могут быть какие-нибудь проблемы, на которые всем плевать.
- ...Полагаю, так вы можете испортить свою репутацию.
Хэтти издала смешок.
– Она и так не самая образцовая. – Ее тон был насмешливым и чуточку грустным.
– Могу понять почему. Я знаю вас меньше суток, но за то время, которое я провел в сознании, вы посетили бордель и угрожали ножом паре бандитов из Ковент-Гардена.
Как мало нужно человеку для счастья. На самом деле ему надо всего-навсего лишиться тех нехитрых радостей, которыми он живет. Совсем лишиться и осознать , как это - жить без них. А когда распрощался с тем, что имел, и не ценил, и оно нежданно-негаданно вдруг вернулось к тебе обратно, вот тогда - счастье.
— Что ты медлишь?.. Давай…
Наверное, его торопили в такой момент впервые в жизни.
— Иришка… презервативы в квартире. Давай как-то туда… быстренько…
— Не бойся… — ее дрожащие пальцы гладят его по затылку. — Я на таблетках.
— Что?
— Нам не нужны презервативы. Не бойся, Гоша, проверено — мин нет.
— Ми-нет? — переспросил он.
— И это тоже, но потом...
Her younger sister, Dorrie, was married to a coffee farmer and lived in Kenya, which might as well have been Venus as far as Jean was concerned, so remote and unimaginable was her new life.
— А как доверять человеку, который ничего о себе не говорит? — спросила я, обняв колени и ткнувшись в них подбородком.
— Это тоже личный выбор каждого. Доверие словами не получишь, его нужно заслужить
Бессмысленно тратить деньги и силы на борьбу, в которой невозможно победить. Если не можешь победить - возглавь.
– Я же бриться не умею, – сказал я и попытался улыбнуться.
Мира кивнула:
– Я научу. Девочки много чего умеют…
Я подошел, протягивая ей кружку. Все девушки обожали эту мою фишку - какао с зефирками. Коронное блюдо, епт.
- Что это? - обалдела Эмма.
- Согревающее на ночь, - ответил ей, передавая напиток. - Думаю, тебе нужно.
Она забыла, что глаза покраснели от слез, уставилась на меня с прищуром из-за стекол очков.
- Ты что, яда туда насыпал?
- Что?! - теперь офигел я. - Это забота, детка. Кем ты меня считаешь?
- Бабушкиным внуком, - проговорила она сквозь зубы. - Она же не упоминала, что жена должна жить два года?
Но больше всего на свете я желаю вам счастья. И хочу, чтобы вы не боялись делать шаг вперед, даже если он будет сложен.
Я же знаю тебя, Кира. Это бесполезно. Как там говорится? Не можешь остановить безобразие – возглавь его.
Я прихожу к выводу, что ощущение самых худших кошмаров - ощущение, которое можно почувствовать как во сне, так и наяву - идентично самой форме этих худших кошмаров: внезапное внутрисонное осознание, что сами суть и центр кошмара всегда были с тобой, даже наяву: просто ты их...не замечал; и потом - тот ужасающий промежуток между осознанием, что именно ты не замечал, и тем, как оборачиваешься посмотреть, что же было рядом с тобой, всё это время...
— Вот же паскудная баба! Я ее с того дня ищу, а она под носом засела, да батюшку до конца уж извести собралась. Не бывать тому!
— Не бывать, — киваю согласно.
— Своими руками в калач сверну!
— За мной становись, я первая крутить ее буду.
— Тогда я потом ее рвать стану.
— Коль чего останется.
— Не жадничай,
Об одной вещи, настолько неуловимой, неосознаваемой, словно и не существовавшей вовсе, но всегда манившей к себе, я хотел рассказать и не мог. Эти двое никогда не смогли бы отменить это, никогда не смогли бы переписать это, никогда не смоглибы стереть воспоминания или отпустить их - это просто застряло там, как вид светлячков над летним гулом, продолжая твердить: "Вы могли бы иметь всё это вместо ваших нынешних жизней". Всё обернулось провалом. Двигаться вперёд - это ошибка. Смотреть в другую сторону - ошибка. Попытаться исправить свои ошибки тоже было бы ошибкой. Их жизнь напоминала искажённое эхо, навсегда похороненное в усыпальнице Митра.