всё ни случается, всегда происходит вовремя и так, как нужно. Мы на этим не властны, всё уже давно расписано за нас.
В жизни нет ничего невозможного.
В конце 67 и начале 68 года они вели в Женеве очень скромный и регулярный образ жизни. Достоевский обожал одинаковость в расписании дня. Вставали, как в Дрездене, часам к одиннадцати, Анна Григорьевна потом гуляла, что-нибудь осматривала, а он работал, сходились к трем в ресторане на обед, потом она шла отдыхать, а он просиживал часами в кафе дю Мон Блан за чтением русских и иностранных газет. В семь часов они обыкновенно совершали общую прогулку по набережным и главным улицам Женевы, останавливаясь у освещенных газом и плошками витрин магазинов и выбирали те вещи, которые он бы подарил ей, если бы был богат. Эти воображаемые покупки очень их тешили. Придя домой, он растапливал камин, они пили чай, вечерами он или диктовал ей написанное предыдущей ночью или читал. Он любил Диккенса, читал "Николай Никкльби", с удовольствием перечитывал "Несчастные" Гюго - этот роман он очень высоко ставил. А ее заставлял читать своего любимого автора - Бальзака. "Отца Горио" он привез для жены из Петербурга. Анна Григорьевна ждала ребенка и на досуге все шила и вязала. Он писал "Идиота".
Если ты владеешь чем-то, что страстно желает заполучить другой человек, то ты в равной мере владеешь и этим человеком.
Часы нужны тому, кто ждет конца.
«А что я-то опять? – возмутилась логика. – Между прочим, если верить некоторым ученым, я вообще у женщин атрофирована!»
Скажи, о женщина, как разгадать твою мне тайну? Ты тяжелей воды речной, прозрачнее бумаги. Чем больше ты обнажена, тем более в тебе секрета. В чем сила беззащитности твоей и удивительного света? И ослепительно блестят доспехи твоей красы…
То, что не имеет житейского применения, нужнее для бытия, чем все выгоды и пользы.
... все тревоги оставлять в дне прошедшем. Вот я и оставляла, всегда. Что бы ни случилось, просыпаясь, я верила, что все будет хорошо.
Чтобы снова стать самим собой, нужно уметь сопротивляться, но теперь этому не учат.
Хотя конфликты десятилетия «GTA» пришли к своему завершению, один вопрос оставался открытым: наследие и будущее «Rockstar Games». Несмотря на успех «GTA IV», компания все еще боролась с призраками прошлого. В сентябре 2009-го «Take-Two» объявила, что выплатит 20 миллионов по коллективным исками против «Hot Coffee», вдобавок к уже потраченным 25 миллионам, чтобы отозвать «взрослую» версию игры.Три месяца спустя самым радикальным образом была нарушена и атмосфера таинственности вокруг «Rockstar». Так называемые «Решительные и преданные жены работников „Rockstar San Diego“» создали открытый блог, в котором ругали ужасные условия работы в студии, выпускающей «Midnight Club: Los Angeles» и «Red Dead Redemption». Они жаловались на двадцатичасовой рабочий день и шестидневную рабочую неделю, «которые превращают сотрудников в постепенно теряющих человеческий облик роботов».Обеспокоенные жены утверждали, что «нынешнее руководство „Rockstar“ злоупотребляет властью», при этом не предоставляя работникам адекватной компенсации. «Последняя часть „Grand Theft Auto“ принесла больше миллиарда долларов дохода, – заключали жены. – Так где же благодарность и признание тем, без кого подобный успех был бы невозможен?» Они обещали подать иск о компенсации «умственного, финансового и физического ущерба здоровью семей работников».Информацию из блога быстро начали подтверждать бывшие сотрудники «Rockstar». Один сравнивал компанию с Оком Саурона, огненным всевидящим глазом темного лорда из «Властелина колец». Ньюйоркское отделение «Rockstar» ситуацию не комментировало – по крайней мере, напрямую. Вскоре после реплики про Око Саурона компания выложила на сайте серию психоделических обоев для рабочего стола под названием «Око наблюдает». На одном из них гигантский глаз сверкал молниями, глядя вниз на взрывающийся логотип «R*». Однако коалиция жен не шутила и подала групповой иск, поддержанный более чем тысячей сотрудников «Rockstar San Diego». Позже сообщалось, что в апреле 2009-го «Rockstar» заключил с ними мировое соглашение, выплатив 2,75 миллиона долларов.
Правил у нас много, а правды нет.
Конечно, нам нравится верить в то, что мы предназначены друг для друга и должны быть вместе, но подобные убеждения не позволяют осознать личную ответственность за формирование прочных отношений и навязывают установку на данность
...когда мы, размахиваем лозунгом справедливого разоблачения тех, кого мы когда-то боялись, тех, кого мы ненавидели, всегда ли нами руководит неодолимое желание служить истине?
Профессор, неприятности существуют помимо нас. Нам остаются только защищаться от них.
Пробить боишься… Так любишь, что её же и боишься. А это плохо, когда оба не умеют. Кто-то один должен научить другого. Тебе, парнишка, поучиться надо, а то гляди, как бы она тебя не научила.
Отвечать за то, чтобы нести отраду и не вредить, — одна из величайших привилегий, доступных человеку.
Если человек не делает ошибок, с ним что-то не так.
– Крестьянин есть крестьянин, трактирщиком ему не стать! – заявлял он.
Ожидания других людей – это всего лишь ожидания других людей
Байерс был всемирно известным промышленником и повесой; богачом, владевшим скаковыми лошадьми и жившим в «великолепном доме»: он был большой и важной знаменитостью. После того как в 1927 году он получил травму, врачи прописали ему тоник Radithor; Байерса он настолько впечатлил, что он выпил в общей сложности несколько тысяч пузырьков. Когда его история попала в газеты, заголовки гласили: «Радиевая вода прекрасно помогала, пока у него не отвалилась челюсть».
Байерс умер от отравления радием 30 марта 1932 года, однако перед смертью успел дать показания Федеральной торговой комиссии (ФТК), сообщив, что его убил Radithor.
Власти отреагировали с куда большим рвением, чем в случае с красильщицами циферблатов. В декабре 1931 года ФТК официально запретила производство и распространение тоника; а Управление по контролю за продуктами и лекарствами США объявило лекарства на основе радия вне закона. Наконец, Американская медицинская ассоциация исключила применение радия внутрь из своего списка «новых и неофициальных лекарственных средств», где он оставался даже после того, как стало известно о смертях красильщиц циферблатов. Видимо, обеспеченные потребители в большей степени заслуживали защиты, чем девушки из рабочего класса; в конце концов, циферблаты по-прежнему расписывали светящейся краской, хотя на дворе был уже 1933 год.
Есть такая работа – творить параллельную реальность.
Я не знал, я надеялся.
Психотерапевты вещали, что прежде чем встретить кого-то, с кем ты будешь счастлив, нужно научиться быть счастливым самому по себе.
— Стой, — он выставляет перед собой руки.Я поднимаю брови.— Стой, что?— Не убивай стакан! — восклицает он.Я наклоняю голову влево.— Что ты хочешь сказать, не убивай стакан? Все нормально.— Сделай ещё глоток.— Я подозрительно смотрю на него и беру стакан со стола. Делаю быстрый глоток и ставлю его назад. На его лице появляется изумленная улыбка. Бейб начинает смеяться.— Что? — спрашиваю я.— Он прав! — хихикает она.— О чем вы говорите? — смеюсь я.— Ты с грохотом ставишь стакан на стол, — обьясняет Бейб, — Словно моряк, выдувший кружку пива!— Я не...