...иногда, то что происходит, не так важно, как то, что ты помнишь...
«Возникает такое ощущение, что русские литературоведы-потомки ненавидят героев, ненавидят сильную личность в принципе, им ненавистен оптимизм, они проповедуют страдание и бессмыслицу.
И как только торчит гордая голова над серой гладью родной истории — ее этьс по маковке! бульк! и все опять ровненько — все страдают.
Возможно, в русский психотип действительно заложена потребность страдать?..»
Сэр Дирк Богард утверждал, что перед премьерами ему приходилось зашивать себе ширинку – настолько сводила поклонниц с ума его игра в романтических фильмах.
Нищета всегда лежит в основе худших девиаций.
...у нашего мира есть максимум тридцать лет для полного отказа от углеводородного сырья, прежде чем начнется по-настоящему разрушительный климатический кошмар. Для кризиса подобных масштабов полумеры не сработают.
Клянусь, мужчины так заняты поиском врагов, что забывают заводить друзей.
В лице главное не то, что даётся нам от рождения, а то, что со временем накладывает на него отпечаток. Ведь двух одинаковых лиц не бывает.
Вид реки, этого прообраза человеческой жизни, несущей свои воды подобно пережитым годам, все вдаль и вдаль, невольно навевает мысли о прошлом.
То, что лечит, горько на вкус. То, что сладко, оборачивается потом болезнью…
Из коридора опять донесся разгневанный голос королевы, выражавший категорическое требование подобрать сопли и убраться с глаз, раз уж не хватает ума ни папеньку послать подальше, ни утопиться по-человечески.
Шантаж - всё-таки самая практичная вещь в мире
Гораздо менее заблуждаются те, кто смотрит на мир слишком мрачным взором, видя в нем своего рода ад
Люди редко бывают такими, какими кажутся. У вас вид до того злодейский, что я уверен: вы ни в чем не виноваты.
-Забавно,-сказала она,-почему всегда мы,женщины,должны разгребать дерьмо,которое оставляют после себя мужики,а?
Сталинизм являлся разновидностью внутреннего империализма. Он пытался сделать с советскими рабочими и крестьянами то, что европейские империалисты хотели сделать с местным населением в колониях: они мечтали осуществлять внешний государственный контроль над людьми, заняв их контролем белизны собственных рубашек и чистоты своих тел.
— Мистер Фелан мне очень нравится. — Она обняла сестру, а потом отстранилась, чтобы заглянуть в лицо. — Достойный, честный человек.
— И к тому же смелый, — добавил Кэм.
— Да, — рассудительно согласилась Амелия. — Невозможно забыть его военные подвиги.
— О, я не об этом, — уточнил Кэм. — Достаточно готовности жениться на одной из сестер Хатауэй.
Наверное, мы смотрелись очень забавно в тот момент - трое аристократов в серых одеждах знакомятся с соблюдением придворного этикета на кухне под шелест срезаемой с картошки шкурки.
— Твоему отцу это не понравится, и мне тоже. Он означает неприятности. — Ты всегда говоришь, что Джианна это неприятности, и что ты любишь неприятности. Почему я не могу? Маттео усмехнулся. — Ты не должна использовать меня в качестве примера для своего жизненного выбора.
Искусство сильнее действительности.
Да кому ты нужна будешь через полтора года-то?
И все молча ждали моего ответа, потому что тетя явно общую мысль высказала. Я и ответила:
— Себе, тетя. В первую очередь я буду нужна себе!
Не знаю, что было бы дальше, но тут мама тихо сказала:
— Правильно, доченька. Самое правильное решение. А когда себе нужна, и остальные в тебе нуждаются.
У меня ж фантазия временами богаче Рокфеллера!
Шанс есть всегда, гарантий нет.
- Чем сложнее загадка, тем большее удовольствие приносит разгадка.
"С севера, куда они направили ушкуй, донеслись раскаты грома.
– Гроза собирается, – пробормотала Галка.
– Да что ты говоришь? – наигранно удивился Вадзим. – Какая прозорливость. А почему ты с такой прозорливостью не догадалась, что если убить двух гребцов, то грести придётся нам?
Пока мужчины сидели на вёслах, сестра оставалась без дела и наблюдала за ними.
– Чем-то недоволен?
– Нет, что ты! – с наигранной радостью воскликнул Вадзим. – Всё прекрасно. Я мечтал гоняться по деревням и весям за какой-то девкой, которую вы вдвоём не можете убить.
– Без тебя мы бы не справились, Вадзим, – тяжело дыша с непривычки, произнёс Белый. – Гребцов должно быть не меньше четырёх…
– Наверное, поэтому их и было четверо! Пока эта пришибленная их не зарезала."
Существует некий предел, до которого можно выдерживать боль. Пока существует этот предел, настоящей боли нет.