– Уделите мне полчаса, графиня? Конечно, я уделю. Я бы уделила тебе всю жизнь, Ашш, если бы тебе и в самом деле это было нужно!
– В один прекрасный день, – сказала она, – я поняла, что Бог любит мужчин, природу и животных, но не очень-то любит женщин. Какую религию ни возьми, женщин всегда унижают, наказывают, принуждают к молчанию; у них мало прав и много обязанностей. Но и это еще не все. Когда Господь хочет, чтобы девушка страдала больше других, он наделяет ее красотой. Странное благодеяние. Этот получаемый при рождении дар, о котором все мечтают почти так же, как о богатстве, на самом деле – дар отравленный. С красотой жить опасно, без красоты – мучительно, а лишиться красоты, которой обладала, и вовсе невыносимо. Хотелось бы мне, – добавила Дженан, – чтобы Бог дал мне поменьше красоты или уж вместе с красотой одарил бы меня способностью волновать людей, петь, например, или делать что-нибудь еще, не знаю, что именно, чтобы он наделил меня силой характера, вооружил для самозащиты, чтобы я могла отражать атаки мужчин и завистливых женщин. Красота притягивает больных мужчин, потому что они надеются, что она их спасет. Я слишком поздно поняла, что следует опасаться тех, кто ценит в женщине только красивое лицо, – на самом деле они ненавидят женщин, вы уж мне поверьте. Красивое лицо означает одинокую, печальную и холодную жизнь. Кому захочется прожить жизнь бриллианта? Какая скука. Какое безумие.
Политиками “по случаю” являемся все мы, когда опускаем свой избирательный бюллетень или совершаем сходное волеизъявление, например рукоплещем или протестуем на “политическом” собрании, произносим “политическую” речь и т.д.; у многих людей подобными действиями и ограничивается их отношение к политике.
Когда нет выбора, нет и сожалений
– С трудом представляю, что может напугать человека, который сражается с монстрами, – улыбнулась я. Лицо его приняло серьёзное выражение. – Перспектива стать человеком, который не сражается с монстрами. Закрыв глаза, он откинулся на спинку кресла. – Стать человеком, которого побеждают монстры.
Книги - читай, однако помни - книга книгой, а своим мозгом двигай!
Если у человека есть что-то хорошее, а потом это хорошее вдруг теряется, наверно, это куда болезненнее, чем никогда не знать, чего тебе не хватает.
- Десятый... девятый... восьмой... - считал этажи Хансен-Высочансен. Было похоже, что ему скучно. Все этажи были похожи и отличались друг от друга только тем, что по мере спуска вниз сотрудников на каждом этаже работало больше, а столы были меньше.
Ваша влиятельная поддержка в любой момент может из крыльев превратиться в якорь!
И потом, есть одна примета, о которой я слышал в России: пока женщина верна, солдату не быть убиту. Остается только надеяться на тебя!
Любовь не признаёт логики и доводов разума. Она приходит без повода, но уходит всегда по какой-то причине.
Я смотрела в окно и думала: вот занесло бы нас с Ириской в волшебную страну Оз - что бы мы попросили у Волшебника? А что нам с ней надо?
Мозги? У меня вроде своих достаточно.
Смелость? Ириска не боится никого и ничего.
Доброе сердце? У нас с собакой и так доброты вагон.
Тогда что же? Пожалуй, меня бы вполне устроило петь, как Трусливый Лев, и танцевать, как Железный Дровосек: может, у них получается и не очень хорошо, но мне бы хватило.
- Извини. Условный рефлекс: загорелась лампочка - получаешь еду, увидел нежить - бросаешь в нее нож. Как-то так.
Как-то ночью в два ноль два она перекатилась ни Микала Марголиса и прошептала ему в ухо: - Дорогой, знаешь, что нам нужно? - Микал Марголис затаил дыхание в предчувствие обручальных колец, детей, мелких латексно-кожаных извращений. - Стол для снукера.
Раздумывать, что может случиться, не имеет никакого смысла, пока это не случилось.
– Что это было? – прохрипел Васильев, разминая помятое горло.
– А это, капитан, тебе популярно объяснили, где стоит гонор показывать, а где лучше как следует подумать
– У тебя есть титул?
– Мой отчим – герцог, – обиженно буркнула Летта. Пусть не думает, что она какая-то там нищенка. – А я графиня, между прочим.
– Это ничего, что я лежу перед вашей светлостью, словно бревно? – прищурились смеющиеся глаза.
– Дозволяю! – великосветски кивнула Летта и прыснула. – Ты ведь августейшее бревно.
– Я бревно-аристократ, – серьёзно ответил Маска.
Пойдем, дитя, я научу тебя плохому.
Мне было трудно даже представить себе, как живут простые люди, не имеющие титулов, и я предпочла бы этого не знать.
— Придумай предложение с предлогом «на». — «Корова залезла на дерево». — Зачем? — Чтобы был предлог «на»!
Времена меняются, и мы меняемся с ними; только не всегда это замечаем.
от что касается этой самой справедливости: считать ли нам ее попросту честностью и отдачей взятого в долг, или же одно и то же действие бывает подчас справедливым, а подчас и не справедливым?
– Сейчас ты войдешь в обитель Темного Властелина, смертный! – прорычал демон, с натугой толкая створки замковой двери в пять человеческих ростов. – Ужаснись же и преисполнись трепета…
– А тапочки?!
Демон непонимающе вытаращил все три пары глаз.
– Тапочки?! – почти человеческим голосом переспросил он. – Белые, в смысле?
– Ну, можно и белые. Все-таки такая достопримечательность, а я туда в грязных сапогах…
Не зная что делать, я вернулась к прежнему занятию в соседней комнате. Но какой может быть отчет, когда в соседней комнате обтекает на коврик мужчина?
"– Между прочим я уже замужем за… ох, леший пойми, за кем. Я выходила замуж за одного, но клятвы давала другому. А теперь пообещалась третьему."