— Если постоянно оглядываться назад и лелеять обиды, счастливой не станешь.
когда сталкиваются любовь к человеку и любовь к деньгам, человек очень редко одерживает верх.
"-Я боюсь не проклятий, а того, что они за собой влекут."
... никакой свободы не существует, ибо все творческие устремления людей, как и все прочее, жестко обусловлены экономическим укладом эпохи, в которой живут эти люди.
Дима, ты что с моей сестрой сделал?
— Ничего особенного из ряда вон выходящего, я просто ремнем ее порю каждый день и матом ругаюсь.
— Да-да, все так и есть, — шутит Катерина, сверкая глазами. — Дима всегда прав. Все будет, как скажет Дима.
Испуганная женщина — самая опасная. Поэтому женщины так легко пугаются.
Дракон сидел у окна на рабочем стульчике, пепеля меня взглядом. Я приподнялась на постели, протерла глаза и в свой черед гневно воззрилась на него. Он протянул мне книжицу.
— Почему ты выбрала именно ее? — осведомился он.
— Там же полно заметок! — объяснила я. — Я подумала, это наверняка что-то важное.
— Ничего там важного нет, — заявил Дракон. Я, правда, ему не поверила: иначе с чего бы он так разозлился из-за этой книжицы? — Она бесполезна — она оставалась бесполезной на протяжении всех пяти сотен лет с тех пор, как эти записи были сделаны, и за целый век пристального изучения из нее не удалось извлечь никакой пользы.
— Что ж, сегодня она оказалась очень даже полезной, — возразила я, скрещивая на груди руки.
— Откуда ты узнала, сколько именно взять розмарина? — спросил Дракон. — И сколько лимона?
— Так ты же перепробовал самые разные дозы, судя по этим таблицам, — объяснила я. — Я и подумала, что количество не так уж и важно.
— В таблицы занесены неудачи, ты, нескладная дуреха! — заорал Дракон. — Никакая из этих доз не сработала — ни по отдельности, ни в качестве примесей, ни в сочетании с какими-либо заклинаниями — так что ты такое сделала?
Я глядела на него во все глаза:
— Ну, взяла ровно столько, чтобы запах был приятным, обдала кипятком, чтобы еще усилить аромат. И использовала заговор с той же страницы.
— Но там нет никаких заклинаний! — запротестовал Дракон. — Два тривиальных слога, и только, в них нет никакой силы…
— Когда я пропела их достаточно долго, магия хлынула потоком, — объяснила я. — Я пела на мотив «Многая лета», — добавила я. Дракон побагровел и вознегодовал еще больше.
В течение часа он придирчиво допрашивал меня, как именно я налагала чары, и раздражался все сильнее: я едва могла ответить на его вопросы. Дракон хотел знать, какие в точности слоги я использовала и сколько раз они повторялись, хотел знать, на каком расстоянии я находилась от его руки, и сколько было розмариновых веточек, и сколько лимонных шкурок. Я пыталась отвечать как можно точнее, но чувствовала — все это неправильно, не так; и наконец, пока он яростно записывал что-то на своих листочках, я не сдержалась:
— Но ведь все это вообще не важно! — Дракон приподнял голову и сердито воззрился на меня, а я продолжала, невразумительно, но убежденно: — Это просто… вроде как идти куда-то. Идти можно не одной дорогой. — Я указала на его записи. — Ты пытаешься отыскать дорогу там, где ее нет. Это все равно как… все равно как собирать что-нибудь в лесу, — внезапно поняла я. — Ты продираешься сквозь заросли и меж деревьев, и каждый раз делаешь это по-разному, — торжествующе закончила я, искренне радуясь тому, что подыскала объяснение настолько понятное и простое. А Дракон лишь отшвырнул перо и недовольно откинулся в кресле.
— Но это же чушь, — почти жалобно отозвался он и расстроенно уставился на собственную руку, как будто предпочел бы скорее вернуть порчу, нежели признать, что, возможно, неправ.
Мы все знаем это состояние, когда, придя вечером домой, нам ничего не хочется. Мы берем газету, едим ужин и смотрим телевизор или играем в компьютер. Таких (или почти таких) людей большинство на этой планете.
"Но право, на свете куда меньше мужчин с большим состоянием, нежели хорошеньких женщин, которые их достойны".
Я писал, с тоской глядя на столбец предложений, и вспоминал, как пару дней назад написал, что «хороша дорога примая». Бабушка выскребла ошибочную «и», я вписал в пустое место букву «е», но оказалось, что «премая дорога» тоже не годится. Желая, чтоб дорога мне была одна – в могилу, бабушка принялась скрести на том же месте, проскребла лист насквозь и заставила меня переписывать всю тетрадь заново. Хорошо еще, я недавно ее начал.
Если человек что-то делает лучше других, это значит, что он просто больше старается. А лентяям просто удобнее думать, что всему виной какое-то мифическое везение.
Тут, если честно, моя вандальная фантазия иссякает. Только если перебить всё. Но это как-то скучно.
О!
Если и бить, то по всем канонам богатых истеричек.
А что обычно уничтожают обиженные барышни?
«… «истинное Я»…- Это то, чем вы являетесь, а не то что с вами сделали…»
Самое умное растение - это хрен. Он все знает. Альтернативная ботаника.
Однако, отпустить эту девушку в неизвестность он сейчас не мог. А она будет рваться… в привычные для нее условия, просто потому что безопасная неизвестность ее пугает куда больше известной опасности.
Кассии подумалось, что она попала. Её душа была душой искалеченного человека, а теперь попала в мир, где её окружают подобные. Красивые внешне – искалеченные внутри.
В этом есть, наверно, кармическая справедливость. Именно ей заботиться об этих людях… И нелюдях.
Это я в него влюбилась. А влюбленная я хуже меня же просто злой и оскорбленной. Так что это у тебя проблемы, мужик. Большие проблемы. Имя им я! В смысле твоя жена будущая.
— Пей, сказала! — говорила мисс Дэвис, приподняв голову мага и вливая в рот скорчившегося парня что-то из очередной склянки. — Конечно, это тебе не виски со льдом! А ты как думал? В сказку попал? Не смей плеваться! А ну, что у тебя здесь? Смотри на меня, иначе так и поедешь потом в столицу с кривым носом!
Жизнь — это всегда просто, если приоритеты уже расставлены.
если мужчина вас игнорирует, тому нет никаких других объяснений, кроме наиболее очевидного – он тупо не заинтересован в вас. И нет никакого смысла пытаться как-то переломить эту ситуацию.
— Излишняя самоуверенность — худшее из зол, Ларкион. Она притупляет реакции и делает тебя уязвимым.
Кто скажет, что начинать жить заново легко и просто, тот солжет.
Честный бизнесмен — такой же оксюморон, как безгрешный священник.
Ваш собственный ребенок – это самое изобличающее зеркало из всех, в которые вы когда-либо загляните
— Я - одинокий волк, живу уединенно, всем чужой, не принимаю прямого участия в жизни. Нет у меня ни жены, ни детей… Кто это сказал про бездетных людей, что это мертвые сучья на древе жизни?.. У меня нет жены, нет детей, нет обязанностей. Даже желаний нет в моем сердце. Я долго не находил себе задачи, цели в жизни. Но, наконец, нашел. Я решил сделать одно дело. Я сказал себе: я хочу это сделать и сделаю. И для того, чтоб сделать это, чтоб побороть инертность своего вялого тела, я прибегал к лекарствам. Боже ты мой! Сколько я их проглотил! Не знаю, все ли чувствуют то, что чувствовал я тогда. Сознаете ли вы, например, все неудобство иметь тело, ощущаете ли всю тяжесть его, чувствуете ли с отчаянием, как много времени оно отнимает у вашей души — времени и жизни?.. Жизнь! Да разве мы живем? Мы живем лишь урывками. Нам надо есть. Мы едим и получаем тупое пищеварительное удовлетворение или, наоборот, раздражение. Нам нужны движение, воздух, иначе наше мышление замедляется, ум тупеет, мысль отвлекается внешними и внутренними впечатлениями и забредает в тупики. А там наступает дремота и сон. Люди и живут-то, кажется, только затем, чтобы спать. Даже в лучшем случае человеку принадлежит такая ничтожная часть его дня. А тут еще приходят на подмогу эти наши друзья-предатели — алкалоиды, которые заглушают естественное чувство усталости и убивают покой. Черный кофе, кокаин…