Если притворишься, что проблемы нет, глядишь, исчезнет сама собой.
Если хочешь, чтобы тебя слышали, говори тихо. Человек неосознанно навострит уши, а это нам и надо. Надо говорить мягко, мелодично, как будто ты успокаиваешь собеседника.
Жизнь – удивительная штука, как припрет, так начинаешь каждый день открывать в себе что-то новое.
Чужой компьютер – как чужая квартира. Сразу многое сообщает о владельце. И увлечения, и грешки, и чистоплотность – все налицо.
Меня считают привередой. Еще бы: мне недостаточно классической пары «не пьет, не бьет».
— Знаешь, как десантники говорят: «Если не получилось в первый раз, значит, парашютный спорт не для вас!»
Вот уже третий день Виктория ловила себя на том, что испытывает противоречивые чувства, как в том анекдоте: «смешанные чувства – это когда ваша теща падает в пропасть в вашей машине».
— Наша российская действительность определяется не бытием, а лениво-изобретательным сознанием, свойственным только нам. Ведь даже воруют изобретательно и от лени. Вот я сейчас Салтыкова-Щедрина перечитываю – двести лет почти прошло, а ничего не изменилось: все те же дураки, дороги, вороватые начальники и чиновники и те же проблемы!
– Ты чувствуешь себя свободной?
— Я чувствую себя глупой девчонкой в тяжелом пубертатном периоде, влюбленной в хулигана, из-за которого она вытворяет черт-те что...
Если нечего сказать, промолчи. Не давай собеседнику повод заподозрить тебя в глупости.
С ним мне было хорошо даже замужем.
У меня тряслись руки, у Лена, хоть и не так заметно, – тоже, но мы все-таки каким-то чудом умудрились прицелиться и попасть – то ли кольцами на пальцы, то ли пальцами в кольца.
Я быстренько прикинула в уме перспективы. Блестели они что-то не очень.
Оба смотрели на меня, как благородные дамы на таракана, во время дипломатического приема хлопнувшегося с потолка на середину стола.
Еще всякие… аморально-распущенные девицы с заниженным декольте и интеллектом не выше своих каблуков мне в лицо не грубили!
Пугать переодеванием, посещением кабинета и тем более комнаты-алтаря Его Величество я не стала. Мужчинам опасен такой стресс. Они сразу глазом дергать начинают и замки менять во всех помещениях. Наивные по своей сути существа так-то.
— Обсуждать как раз-таки не надо, — я сыто улыбнулась. — Меня интересует только тот факт, знал ли кто-нибудь, что вы этим вечером навестите фавориток?
— Не всех сразу…, - еще больше стушевался король.
— Да как сказать…, - он драматично заломил руки. — У мальчика нет слуха. Совсем. Опять придется окна в классной комнате менять.
Вот это разрушительная сила искусства. Нас тоже в свое время мучали нотами и роялем, но таких высот мы не смогли достичь. Сестра пошла дальше — она так усердно била по клавишам, что чинить инструмент приходилось очень часто.
К нам подхватив длинные юбки и сверкая белоснежным чулками, спешила, видимо, гувернантка. Потому что у меня при ее виде зачесалась попа, а это верный признак.
— Ваше Величество, — она присела в низком реверансе, чтобы король полностью мог оценить глубину ее внутреннего мира.
Два телефона поставлены на беззвучный режим, два человека оказались вне зоны доступа для всего мира и абсолютно доступны друг для друга.
Никогда – какое страшное слово. Слово, разрушающее жизнь.
Мы с Дейминго взялись за исторические реликвии с энтузиазмом оголодавших молей, вырвавшихся на просторы еще ни разу не грызенной собольей шубы.
Строили замок гномы, неспешно и капитально. Целых сто тридцать лет, пока очередной король не сообразил заменить повременную плату на сдельную, и не прошло трех месяцев, как Вороньи Когти были торжественно сданы в эксплуатацию.
Лереена, похоже, задалась целью выиграть межрасовый конкурс “Самая противная женщина года”. Мой голос уже был у нее в кармане.