— Теперь ты просто обязана ему дать, — заметила Грета из-за плеча Карны. — Руку, сердце, или просто…
— Когда ты брал меня на работу, то вопрос интимных отношений не поднимался. Это потому, что я слепая?
— Я не брал тебя на работу, — устало возразил ловец. — Ты просто появилась тут однажды и поставила меня перед фактом. Это становится тенденцией…
— Доктор, и как у меня там? — не выдержав, осведомилась я дрожащим от волнения голоском.
Он улыбнулся широчайшей, сияющей улыбкой.
— Ве-ли-ко-лепно!
(Осмотр у гинеколога)
— Вы что-нибудь выбрали? — спросил Роланд.
Я так ошалела от цен, что не сразу смогла ответить.
— На ваш вкус, — «Стакан воды и салфетку на закусь».
... то, что вымолил, ценишь во сто крат выше того, чем тебя одарили без просьбы.
Нет более надежного способа лишить всяческих иллюзий молодую девушку, чем выдать ее замуж.
Отвага – далеко не всегда достоинство, если рассудительность не уравновешивает ее
Возможно, витамины и чувствовали себя вольготно в его яичном коктейле, но и сальмонеллез тоже не стеснялся.
Она запрыгала. Её груди тоже. Мужчина за соседним столиком отпил мимо чашки.
- Может я и похож на идиота, но не суди меня по интерфейсу.
«Подруга всегда сделает для тебя «как можно лучше». Даже если за это «лучше», ты готова ее придушить…»
И в ее гаснущем взгляде мое сердце превратилось в пепел.
Я знал, что умру вместе с ней. Нет, не буду пафосно вешаться или как сраный подросток резать вены. Я просто перестану дышать вслед за тем, как остановится ее сердце.
Моя маленькая Шпилька держалась настоящим героем, и я знал, что скорее небо свалится на землю, чем она покажет страх, даже если внутри дрожит, как осиновый лист.
Есть одежда на вырост, а есть на похудение. В качестве мотивации.
В день, когда мне исполнилось шесть, умер мой хомячок. На девятилетие я обварила руку кипятком. На одиннадцатый день рождения я подарила сама себе любовный роман, но мама заявила, что это порнография и выбросила его вон. Кажется, мне не везло с самого начала...
На то, чтобы влюбиться, уходят секунды, а вот любить человека всю жизнь — совсем другое дело.
Меняются декорации: костюмы, музыка, питье, еда вот, – он покосился на свою тарелку, – но не суть людей. А суть у многих гнилая, во что их не ряди.
Высшая степень доверия — отпустить дорогое существо и верить, что оно вернется.
За дверью вполне приличного дома могут твориться такие мерзости, что не во всяком притоне обнаружишь…
Гнев толпы бессмысленен, порой неоправдан и излишне жесток, но никогда не возникает там, где люди довольны своей жизнью и чувствуют себя в безопасности.
Об этом бое не сложили ни славных песен, ни баллад. В нем не было места ни героическим деяниям, ни подвигам. Лишь изматывающее, упорное противостояние, боль, смерть. Обе стороны вцепились друг в друга, силясь вырвать у противника больший кусок, вгрызаясь в истоптанную землю мечами, копьями, когтями, зубами. Трава под ногами окрасилась в красный и стала скользкой, нельзя было и шагу ступить, чтобы не наткнуться на оброненный меч, сломанную стрелу, сбитый щит или чье-то бездыханное тело.
Неосторожные молитвы - причина многих проблем.
Жизнь в институте как всегда кипела. Пока я поднималась в лифте, то успела услышать кучу сплетен и новостей.
— ... в пятой лаборатории опять какие-то проблемы?
— ... Ростова-то аборт сделала от своего младшего лаборанта!
— Ой, Аврора, ты бледненькая, спишь плохо?
Вопрос принадлежал Зинаиде Владимировне. Дама лет шестидесяти, с всегда поджатыми губами в виде «куриной попки» и тонкими бровями.
— Конечно, Зинаида Владимировна, — кротко улыбнулась я, — с мужчинами в постели вообще уснуть тяжело.
Вот так и живем.
«Мужчина не может жить только без той женщины, которая может жить без него».