"Чтобы одно колесо - здесь, другое - там"
- Мое терпение лопнуло! – рявкнул преподаватель.
– Ну да! Тогда почему если у вас лопнуло именно терпение, то меня забрызгало злостью?
«Эй ты, пионер — всем пример! Выслуживаешься перед папенькой и маменькой за конфеточку? Подойди сюда — носик вытру!» Слово «пятерочник» звучало у него издевкой, вроде «подлиза».
Бежать как можно быстрее. Думать как моо упорнее. Надеяться на судьбу и везение.
Люди так поднаторели во всём, что касается самообмана. Надо было отучиться лгать самим себе, прежде чем покидать Землю. Утомивший нас загрязнённый и перенаселённый мир — единственное место, которое нам всецело подходит. А огромная вселенная за пределами этого мира не обязана нас терпеть.
Понимаешь, лучшая доля не в том, чтобы воздерживаться от наслаждений, а в том, чтобы властвовать над ними, не подчиняясь им.
Мы одновременно перешагнули порог и застыли на месте: прямо перед нами стоял единорог. Одно ухо отведено в сторону, ноздри широко раздуваются, угол верхней губы насмешливо задран. Ни дать ни взять — конь ехидный — классический персонаж женского романтического фэнтези.
Пообедала я более чем плотно, как частенько со мною случалось, в задумчивости проглотив куда больше, чем съела бы в обычной ситуации, и ставший тесным корсет до сих пор навязчиво напоминал об этом. Но на пирожные согласилась. Нельзя игнорировать знаки внимания… Пусть хоть шнуровка лопнет!
Почему я не написала стандартный доклад? Потому что мы не ищем легких путей. А почему мы не ищем легких путей? Потому что у нас с головой не все в порядке - другого объяснения нет.
– Астра, я могу рассчитывать на твоё благоразумие?
Он спросил, а я подумала и кивнула. Причём сделала это нарочито медленно, с показной неохотой. Ну чтобы никаких сомнений не возникло.
– Точно?
Маленький дракон закатил глазки.
Точно, пупсик. Точно! Рассчитывать ты можешь на что угодно, даже на то, что луна с неба скатится. Другое дело – оправдается твой расчёт или нет. Я ответ знаю, а ты… ты верь, Дантос. И всё у нас получится.
С тех пор, как в учебных заведениях запретили использовать розги, учителям стало сложно находить общий язык с учениками
Вот все-таки забавная штука жизнь. И прав был Ворон, утверждая, что всякое происшествие в ней всегда повторяется дважды, причем во второй раз как балаганная комедия.
Так ты думаешь, что оказалась в дамской книжке?
- Ничего я уже не думаю! - огрызнулась я.
- Это зря. Думать надо.
Богу без чувства юмора нельзя. Свихнуться можно с вами, смертными…
В том, что все это не сон и не бред, после удара подушкой - в смысле, чуда божьего - я уже не сомневалась
Знаешь, как это называется? - спросила я майского мальчика, которого уже раздумала убивать. - Рояль. Ничем не обоснованная подачка герою.
- Если бы ты такое написала, был бы рояль, - не согласился он. - А в моем случае - божье чудо. Чувствуешь разницу?
Словосочетание “попасть в историю” ассоциировалось у меня исключительно с неприятностями.
Алиса снова задремала. Ей даже начал сниться сон, будто она сидит в гостях и хозяйка протягивает ей большой бокал валерьянки. «Я не люблю валерьянку, — говорит Алиса. — Я голодная». — «Сначала бокал валерьянки, а потом уже гречневую кашу», — отвечает хозяйка. — глава 12 (от волнений, а также, вероятно, ассоциации с…
Но ведь взрослые тоже разные бывают. Алиса уже давно догадалась, что люди чаще всего увеличиваются в размерах, но по-настоящему не изменяются.
Некоторые вещи, некоторые люди навсегда оставляют в тебе след, хотя ты полагаешь, будто давно похоронила воспоминания о них в самой глубине сознания.
Идеальных людей не существует. Но! Именно ты сам решаешь: оставаться тебе на уже достигнутом, теша себя мыслями о своей слабости, или же продолжать хоть маленькими шажками идти к этому самому идеалу. Жизнь нам дана не для того чтобы бесконечно о чем-то сожалеть, а чтобы хоть самую малость расти над собой.
Если собралась бороться, так побеждай.
Становясь зверем, избавляешься от боли быть человеком.
С той поры я верю: книги работают по тому же принципу, что и заколдованный шкаф. Вы забираетесь в его тесное пространство – и выходите с другой стороны, в просторный загадочный мир, в место, которое пугает и восхищает одновременно.
Первые шаги — самые трудные, самые страшные. И неважно кто и когда их делает: ребенок, который впервые отпустил руку матери, или взрослый человек, который пытается начать все сначала, отпуская прошлое.