- Приятно знать, что тебя можно подкупить. - Ага. Вообще-то кофе всегда срабатывает, - серьезно объяснила я, спускаясь по ступеням. - Но шоколад тоже у меня в фаворитах.
Его жена отправилась в Лос-Анджелес. То ли работать, то ли отдыхать. У обеспеченных женщин с этим бывает путаница.
Разве величайшая свобода заключается не в свободе быть неправым?
Ни слова не сказал, но молчал так остро, что самурайские мечи отдыхают!
Когда люди понимают друг друга, разговоры не нужны.
В Америке с вами могут заговорить когда угодно и где угодно. И не стоит
удивляться и выпучивать глаза, если человек, с которым вы вместе ждете лифт неожиданно
повернется к вам и спросит: «So, what’s up?» или «How’s it going?». Американцам нравится быть
дружелюбными, а вот что они на дух не переносят, так это затяжные (а, порой, и неловкие) паузы.
Далеко не убежала. Меня дёрнули назад, и я взлетела в воздухе, пребольно приземлившись на мужское плечо, зашипев от боли. Нет, это ж надо, совсем ничего его знаю, а уже обзавелась ранениями и синякам по всему телу!
Никогда не ставьте жирную точку в истории. Помните, что, как и любая другая наука, история – женского пола, а женщины, как известно, переменчивы. Неправда, что говорят, будто люди никогда не меняются. Меняются и еще как! В основном изменения происходят не в нужную вам сторону, но тут уж ничего не попишешь, все как есть. Однако главным в сей морали остается вот что: не пытайтесь оставаться тем, кто вы есть сейчас, как советуют бессмысленные открытки на дни рождения. Меняйтесь, экспериментируйте. В конце концов, однажды вы найдете себя настоящего.
"Добро и щедрость надо поощрять и хвалить, иначе они начнут исчезать, как в том мире, где они нашли себе дочь."
Куда можно сходить в Пальцере? В ведро и к черту”.
Нельзя иметь меч и ни разу не вынуть его из ножен.
- Я всего лишь солдат, Катарина. Сильный, тренированный. Но ты кодировщик, как Лаклан. Большинство людей боится парня с пистолетом, но им стоило бы бояться того, кто держит в руках кабель генкита. Миром правит не оружие, а алгоритмы. А их всегда контролируют такие люди, как вы.
Я просто сижу здесь и храню позолоченную память о моем муже, который имел порядочность умереть, прежде чем стал дерьмом.
I’ll just sit here and treasure the gilded memory of my husband, who had the decency to pop off before he became a shit.
Карл Юнг говорил, что лишь интроверт может увидеть "всю глубину человеческой глупости"
Ночь — самое хорошее и интересное Катино время. Ничего не приходилось делать или притворяться, что делаешь. Ласковое свободное одиночество.
Никогда не знаешь, как именно о тебе позаботится твой мир, но все что не случается принимай с благодарностью. Ничего не бойся. Страха не существует. Ты можешь все, что только пожелаешь. Страх люди придумали, что бы никто ничего не делал, чтобы никто не развивался.
Хотя, на мой взгляд, сотрясать у Картера было решительно нечево. Имелся бы мозг, сейчас бы не катался синей жабой по белому половику.
То, что разжевывается и подается на блюдечке с голубой каемочкой, нами, к сожалению, не особо ценится и, как следствие, не запоминается. А если для осознания прикладываются усилия… результат хотя бы удовлетворителен. Ну что ж, будем шевелить мозгами.
Предательство, измена, пренебрежение и даже безразличие навсегда оставляют невидимые, труднозаживающие раны, нанося удары по твоей самооценке, уверенности, вере в себя, навсегда нарушая адекватность восприятия действительности и искажая направленные на тебя чужие эмоции.
Другими словами, порождают комплексы и страхи.
А страхи в конечном итоге приводят к одиночеству.
Это была попытка намекнуть на неуместность вопроса, только боевые маги… они порой совершенно непрошибаемы.
— Кошелёк или жизнь?
— Мне и то, и другое.
Ольга Дэв
— Мы часто причиняем боль «во благо» своим близким, не считаясь с их мнением.
Ей и самой было немного стыдно за детскую выходку с платьем, но мама права: выставлять себя дурочкой и дальше - откровенная глупость.
За достаточно долгое время можно привыкнуть практически ко всему на свете.
«Человек — величина переменная. Когда кто-то все время поворачивается к нам одним и тем же боком, мы начинаем думать, будто неплохо его знаем. А однажды он внезапно развернётся и — оп! — превратится в таинственного незнакомца.»