Вся жизнь – игра. Главное – остаться в ней победителем или хотя бы сыграть вничью.
Каждый поцелуй — словно ожог, мучительное наслаждение, раскаленная игла эйфории, пронзающая тела обоих.
Некоторые парни, - сказал большой человек, - имеют неверное представление о том, когда показывать свою силу.
Если Пит умрет, я никогда не вернусь домой по-настоящему. Всю оставшуюся жизнь я проведу здесь, на арене, снова и снова мысленно прокручивая эти минуты и думая, как его можно было спасти.
Да-а-а, — протянула Царапка, — это мы крупную рыбку подцепили!
Быстро натянула перчатку обратно. Почему-то сказанное кошкой вмиг напомнило, что лорду Риану Тьеру я вовсе не пара. Кто он и кто я…
— Прости, — Царапка руку лапой накрыла, — не хотела обидеть. Так как звать его?
Бабушка спрашивать не стала, ладонь мою к себе потянула, перчатку сняла и в кольцо вгляделась.
— Никак маг, — прошептала она, — сильный да родовитый. Уж не императорских ли кровей?
И взгляд такой встревоженный на меня бросила.
Увиливать я не стала, сказала как есть:
— Племянник императора, лорд Риан Тьер…
Царапка свалилась со стола. Бабуля так и застыла, даже рот от удивления открылся, зато потом понеслось:
— Да ты что, Дэюшка! Сам племянник императора! Да как же это?!
Благоустройству комфортабельного местожительства на «этом» свете посвящены практически все издания прессы, науки и рекламы, в то время как развитию гробового дизайна и всего того хорошего, что произойдет на «том» свете, посвящено лишь молчание, пропитанное тихим ужасом. Из этого отнюдь не следует, что ничего хорошего «там» не произойдет, а «здесь» можно найти дела поважнее, чем вхождение в гроб.
— Дело в том, что, пока ты голодная, разговаривать с тобой решительно бесполезно.
— Что?
— Характер портится, — кивнул Шер. — Невообразимо. Я о том периодически забываю, за что и поплатился.
Быть нормой для меня, скорее, оскорбление. (Р. Литвинова)
Не задумываясь, Флорэн щелкнула пальцами, привычно дернув за магическую нить, и едва успела пригнуться от пролетевшего над головой огненного шара. Шар с грохотом ударился в стену, а с первого этажа послышались встревоженные шаги и голос отца.
— Фло, что за шум? Ты в порядке? — крикнул он.
— Вот демоны! — посмотрев на обугленное пятно на стене, в голос простонала девушка.
Как пережить очередной день, если любая грубая выходка способна свалить тебя с ног?
Он пролистал еще несколько страниц. Подлючие, приваренные друг к другу не иначе как автогеном слова тут же впились ему в лицо мелкими иголками. А некоторые, особенно гнусные ("германофильство", "дрейфусары" и "неузнаваемый Д`Аржанкур") постарались повредить хрусталик и наехать на сетчатку с целью ее полного уничтожения.
Мне нравится быть свободной. Не бояться, что какой-нибудь парень в меня не влюбится. Потому что тот, кому надо, в чем угодно меня разглядит. А кому нет – лишний раз не сделает больно.
если у женщины вес дошел до 73 килограммов и выше, то, вероятнее всего, она систематически заедает эмоции. Даже при высоком росте такой вес – это уже начало стадии предожирения.
Если женщина умеет решать ребусы, шарады и математические загадки, она все равно остается женщиной. То есть мучается выбором, что надеть на вечер.
Дальнейший наш разговор свелся к довольно банальным, но милым комплиментам с его стороны и стрельбой глазками с моей. Нормальный флирт, ничего особенного.
Нет никакого бога, кроме Бога.
Человек рождается в слезах.
Как это верно, что слова — лишь бледные тени того множества мыслей и ощущений, что стоит за ними! Слова — это крохотные слышимые звенья звуков, но связывают они большие чувства и стремления — то, что нельзя услышать.
Жизнь такая тонкая и хрупкая. Внезапные перемены могут разбить ее вдребезги.
— И отчет финансовый не подготовили, — рядом раздался голос моего ряженного, в чужой помаде мазанного.
Когда речь заходит о несчастьях, мы все становимся эгоистичными и начинаем молиться: «Только не я, только не со мной».
Можно закрыть глаза на то, что видишь. Но нельзя закрыть сердце на то, что ты чувствуешь.
— Такой хорошенький, – сказал он, – и такой глупенький. – Я почувствовал угрозу не столько в его словах, сколько во взгляде, и, возможно уловив это, он добавил: – Но недостаточно хорошенький или недостаточно глупенький, чтобы быть истинно привлекательным.
Скажите мне, в чем смысл это жизни, если правда не стоит того, чтобы за нее сражаться? Если правосудие – пустая оболочка? Если красоту и грацию сжигают дотла, а зло радуется пламени? Должен я рыдать в тот день и сходить с ума или присоединиться к ликованию и потерять душу? Сидеть у себя в комнате? Или пойти на долгую прогулку – только куда мне идти, чтобы не осязать этот дым? И жить дальше, миссис Неттльз, как все живут?
Лжецы и предатели! – Вижу, опять, точь-в-точь как два года назад мои так называемые друзья того и гляди сдадут меня со всеми potrohami ментам. Никому, бллин, ну никому на белом свете нельзя верить!