Выйдя из числа европейских сверхдержав, Дания сосредоточилась на оставшихся ресурсах. Затем последовал процесс, который можно назвать «позитивной провинциализацией». Датчане воспитали в себе оптимизм, поскольку ничего другого им не оставалось.
Умирающие деревья – это очень грустно. Я спросила библиотекаря, и она дала мне «Юного натуралиста», в котором я прочитала подробнее. Болезнь завезли из Америки с грузом бревен, это грибковое заболевание. Почему-то от этого еще сильнее думается, что ее можно вылечить. Все вязы – один вяз, они клоны, вот почему все они гибнут. В популяции нет естественной сопротивляемости, потому что нет изменчивости. Близнецы тоже клоны. Глядя на вяз, никогда не подумаешь, что он – часть всех остальных. Увидишь отдельное дерево. Так же и на меня теперь смотрят: видят отдельного человека, а не половину близнецовой пары.
Каждая прочитанная нами книга приносила своего рода спасение, нужно было лишь отыскать тайный лаз, впиваясь глазами в страницу и жадно глотая слова.
Легко обожать золотого принца, если не видеть, как он открывает мухам крылышки.
Высший свет – это в большинстве своем лесть, фальшь и злоба. В лицо улыбаются и кланяются, а повернешься спиной – воткнут кинжал.
«особая аура вокруг больших людей – полное дерьмо. Дело тут не в личности, а в положении. Огромная власть этих людей – вот что производит на народ впечатление.»
Если что нельзя, если что грех, значит, это отмолить можно. Если что отмолить можно, значит, Бог это дозволяет. Ведь молитву и прощение он нам дал затем, чтобы мы могли и на соблазны поддаваться, и потом в рай попасть.
" неважно, сколько вам лет, все могут заблуждаться и делать ошибки, но мне кажется, что общество стало слишком жестоко судит тех, кто ошибается"
Если им вздумается за тобой прийти, они придут, и неважно будет, что ты читала, а чего не читала. Книги у тебя на полках, музыка, которую ты холишь и лелеешь, твои прошлые жизни — все эти мелочи просто предлог. В старое время евнухами во всей их борьбе за власть двигали гордыня и зависть. Может, мы и в новую эпоху живем, вот только люди за один день не меняются.
— Я много лет считал себя вполне нормальным человеком. — Это вообще-то опасное мнение. — Считать себя нормальным человеком? — Как написал Скотт Фицджеральд в одном своём романе: «Никогда нельзя доверять людям, считающим себя нормальными».
слабой женщине нужен сильный мужчина рядом…
Не дай бог делиться с кем-нибудь своими сокровенными мыслями – меня немедленно запрут в психушку и будут принудительно ставить капельницу с самыми сильными препаратами.
Сломанный в подростковые годы нос. Ваяние «Пьеты», Спаситель – словно стекающий – на руках Марии.
Чтобы добиться величия, нужно страдать, мой друг.
Правду говорили древние – женщины достаются победителям.
Он ощущает себя ярким, энергичным, вызывающим, чуть загадочным и, главное, чужим.
Эта шестидесятичетырехлетняя женщина, с тремя уцелевшими зубами во рту, была большой поклонницей красивых ковбоев.
У богатых всегда в руках власть. Они не боятся обычных маленьких людей. Им наплевать на них.
Чтобы действовать, нужно быть свободными, а мы сидели взаперти!
подруга вернулась с носовыми платочками и огромным ведерком шоколадного мороженого.
- Это единственное, что по-настоящему помогает от засранцев, - произнесла она с мудрым видом лучшей подруги. Она укутала меня пушистым покрывалом и вручила столовую ложку.
- Не знаю, засранец ли он, - покаялась я, без аппетита возя ложкой в мороженом.
- Сегодня - да, а завтра посмотрим.
Ведь тогда уже был я готов, и тысяча таких же! Скажите нам: пацаны, собирайтесь, при себе иметь трусы и мыло, полетим на Марс, на Юпитер, к дьяволу в задницу, обратно никто не вернется - и мы все пошли бы, и полетели! Но никто не сказал. Нет больше партии, и журналы пишут не о космосе, а о пидорах.
Наверное, виноват пустынный ветер, вскруживший нам головы в тот вечер, а может, тяга придать жизни слегка литературный вид.
- У тебя появился мужчина?
- К концу месяца обязательно заведу, - мрачно объявила я.
- Похоже, он решил завестись у тебя с сегодняшнего дня.
Неужели для того, чтобы тебя полюбили и признали, надо всего лишь закатить истерику? О боги, как же я вел себя, когда всё помнил?
И как же это меня ещё в колыбельке не пришибли?
— И где ты научилась открывать бутылки? — дружно восхитились наины.
— В обители. — Я скромно улыбнулась и продолжила разливать коллекционный напиток.