Учись думать головой, а не тем местом на котором сидишь...
Время не лекарь. Оно как повитуха. Хорошая может облегчить роды и помочь появиться на свет настоящему чуду. Плохая пустит все на самотек, и тогда бог знает, как все обернется.
Иногда самые важные решения принимаются быстрее других.
И сожалеют о них сильнее.
Неприятно, когда в тебя не верят, но, если ожидают слишком многого, тоже ничего хорошего.
Женщинам самой природой заложено искать крепкое плечо. Я мог его подставить, а ты уцепилась, так как иного выбора не видела.
Она, черт побери, в этом бедламе княжна, и помирать , если придется, будет по-княжески
Случайные влюбленности приключаются почти с каждым, а потом благополучно забываются...
Зазвичай ми знаємо, яким має бути наступний крок, але він настільки малий, що ми його не помічаємо, бо заглядаємо далеко в майбутнє і замість простого маленького кроку бачимо страшний величезний стрибок. І ми чекаємо. Чекаємо, що Геніальний План у всіх подробицях, як червоний килим, простелиться до наших ніг. Проте навіть якби таке було можливим, нам однаково забракло б духу, щоб пройти по ньому.
В мире без будущего всякий отдельный момент - это конец света.
Человеческий фактор усложняет любую задачу.
-- Я думаю, -- начал медленно Пигасов, -- что есть три разряда эгоистов: эгоисты, которые сами живут и жить дают другим; эгоисты, которые сами живут и не дают жить другим; наконец эгоисты, которые и сами не живут и другим не дают... Женщины большею частию принадлежат к третьему разряду.
-- Как это любезно! Одному я только удивляюсь, Африкан Семеныч, какая у вас самоуверенность в суждениях: точно вы никогда ошибиться не можете.
-- Кто говорит! и я ошибаюсь; мужчина тоже может ошибаться. Но знаете ли, какая разница между ошибкою нашего брата и ошибкою женщины? Не знаете? Вот какая: мужчина может, например, сказать, что дважды два -- не четыре, а пять или три с половиною; а женщина скажет, что дважды два -- стеариновая свечка.
Вам никто ничего не должен.
– Творчество – это наша реакция на боль. Нет боли – нет и продукта.
Яды действуют в разных временных интервалах. Какие-то мгновенны, но это, как правило, препараты химического производства или производные от яда земноводных тварей, то есть змей. А растительные, как правило, замедленного действия.
– А у вас ленивые слуги, стол – то грязный, непорядок.
– Да шут с ним, со столом – махнул я рукой.
– Не скажите – казначей покачал головой – С начала грязный стол, потом расхлябывается дисциплина, а потом вам во сне перережут горло. Все дело в мелочах.
Я иногда не успеваю за его мыслью. Вот не успеваю – и все. И все время проигрываю ему в словесных дуэлях.
Дома, когда я сняла рубашку, на спине было четыре жирных пятна. Словно четыре темных пулевых отверстия. Не знаю, почему Джордин так зла на меня. Я никогда ничего плохого ей не делала. Ни единого разочка.
Нынешний механизм выборов – это просто иллюзия сопричастности к жизни в стране, и при этом многие даже в этой иллюзии не хотят участвовать. Один хрен на выборы ходит только часть населения, из этой части только часть голосует за определенного кандидата, так где тут большинство?
Уж если ты что-то делаешь, ты должен делать это великолепно. Это не имеет никакого отношения к тому, кто ты, как ты выглядишь, ничего поверхностного.
Слава мимолетна и капризна- сегодня с тобой, а завтра- испарится на край света.
Слово «выгода» обладает волшебным действием. Оно смиряет самые бурные нравы и гасит самые яростные порывы души.
«Его кардиограмма могла потрясти бывалого патологоанатома: у недельного трупа она выглядела более перспективной.»
— У меня тут получается два Нептуна, — сказал Гарри через некоторое время, мрачно глядя на свой лист пергамента. — Такого не может быть, верно?
— А-а-а-а-ах, — прошелестел Рон, изображая таинственный шёпот профессора Трелони. — Когда в небе появляются два Нептуна, мой милый, это верный знак, что рождается маленькая зануда в очках…
– Никогда, слышишь, никогда больше не смей пытаться избавиться от меня. Не получится. Я лучше сама тебя пристрелю, чем отдам кому-то ещё.
– Я что-то не понял, это любовь или эгоизм? – усмехнулся Матвей.
– Любовь, эгоизм и жадность в одной упаковке, – не осталась в долгу Дана.
– Зато какая упаковка!? – протянул Матвей и, обняв её, не спеша повёл в сторону госпиталя.
В конце концов, чем сомнительная вера в религию лучше веры в мифологию?
Отдав свою судьбу в чужие руки, он снял с себя всякую ответственность за собственное существование.