— Вот черт! Твои вопли до усрачки напугали Каракуля, и он снова грохнулся в обморок.
— О нет, только не это.
— Но это еще не все.
— Что еще? – Я вскочила на ноги и понеслась к нему.
— Когда я говорю «до усрачки», я именно это и имею в виду. Это засранец обделал все твое заднее сиденье.
- Он сильный, решительный, умный, талантливый, стойкий. Он добрый, хотя сам об этом не знает.
– А ты знаешь?
– А я знаю, – упрямо подтвердила Катерина. – Он делает о-очень большие дела. Он работу дает тысячам людей…
– Ну, понесла! При чем тут это?
– Да ни при чем! – с досадой выкрикнула Катерина. – При том, что его есть за что любить. Ты, между прочим, думаешь, как он. Он тоже уверен, что его любить нельзя. Можно любить только его деньги и влияние.
– А ты ему, конечно, уже сообщила о своих пылких чувствах?
– Конечно, – подтвердила Катерина и улыбнулась. – Давно уже. Он жутко перепугался.
В конце, в самом конце все случайности обретут смысл!
Царевна Наталья смотрела в светлое северное небо, и все грустнее и тоскливее делалось на душе ее. С некоторого времени она стала очень задумчива: переход от беззаботного детства в ней совершился неожиданно и быстро. Еще так недавно она была настоящим ребенком, ни о чем не заботилась и ничем не смущалась; ей хорошо было под крылышком доброй, хотя и не родной бабушки. Вспоминала она теперь и великого деда, его редкие своеобразные и тем еще более дорогие ласки. И вот как скоро, как быстро всего этого уже нет — что‑то будет? В уставшей и склоненной на руки голове царевны бродило множество разных тревожных мыслей; она все думала и думала о своем любимом, единственном брате, думала о том, что, несмотря на весь блеск их положения, все же они бедные дети, сироты, не помнящие ни отца, ни матери, без добрых родных, окруженные людьми, которым невозможно довериться.
Я давно заметила: если хочешь, чтобы мужчина отнёсся к тебе как к родной, похвали его! Восхищайся его редким умом, невероятной трудоспособностью, красотой и потенцией. Ржавый крючок лести особи противоположного пола заглатывают, не задумываясь.
По кошкам поперся зараза такая…
Как я дожил до того, что завидую коту?
Долго ли умеючи, особенно когда по глупости и молодости все мозги в штаны опускаются.
- Ты всегда ты, но ты меняешься, и с этим ничего не поделаешь.
Пусть тот, у кого хватит духу, вынет свой кортик, и я, хоть и на костыле, увижу, какого цвета у него потроха, прежде чем погаснет эта трубка!
Прекрасное слово «теоретически», добавляешь его – и сразу все становится возможным.
Мы сидели в каминной. Жарко пылал уголь, кресла были старинные, настоящие, надежные. Портвейн был горячий, с лимоном, ароматный. Полутьма была уютная, красноватая, совершенно домашняя. На дворе начиналась пурга, в каминной трубе посвистывало.
Удрать или поиздеваться? Разумеется, второе! Должен ведь я оправдывать свою демоническую кровь!
Бывают такие редкие моменты, когда человек предчувствует стремительно надвигающиеся роковые последствия какого-то незначительного поступка, тривиального решения, чреватого настоящей катастрофой.
Интуиция: поразительное чутье, которое подсказывает женщине, что она права, независимо от того, права она или нет.
"–У тебя странствующий магазин книг? - спрашиваю я и мысленно тут же прикладываю ладонь ко лбу. - Книжный магазинчик «Долго и счастливо» к вашим услугам, - Ария отдает честь, и я хихикаю. - Я продаю любовные романы. Ботанка к твоим услугам! - Слово «ботан» явно недооценивают."
Мама любит слушать истории про моих покупательниц. Мы разговариваем почти каждый день. Она в этом нуждается, честно говоря, и я тоже. Пусть в тридцать лет, но дочь с возрастом никогда не перестанет испытывать потребность общения с матерью.
Худо-бедно, одного мужчину она уже отвергла. Как это здорово подымает дух.
Прошлое - ложь, для памяти нет дорог обратно, каждая миновавшая весна невозратима, и самая безумная и стойкая любовь - всего лишь скоропреходящее чувство
- До комнаты ты меня донес?
- Нет, что ты, - ухмыльнулся Макс. - Ты проявила крайнюю настойчивость в желании самостоятельно покорить лестницу. Помогала себе посохом и ползла, никогда не видел такой целеустремленности. Но не переживай, к этому времени народ уже попрятался в комнатах.
Итак, сила периодической прессы не самостоятельная и самобытная, а только условная, находящаяся в теснейшей зависимости от интересов, существующих в публике помимо ее. Если эти интересы не подмечены прессой, если личные убеждения редакции заслоняют от нее интересы большинства,- действие газеты будет ничтожно; если она вздумает проводить идеи, противоречащие интересам публики,- оно будет еще ничтожнее. Вся сила периодической печати заключается в согласовании с ними.
В одну телегу впрячь неможно Коня и трепетную лань.
Сказка становится страшной, если т в ней один. А жизнь?
Всегда делай то, что любишь, и страстно люби то, что делаешь.
красивой, хорошо одетой женщине гораздо легче простят любые оплошности.
я предпочитаю, чтобы мой принц целовал меня сразу, как только это ему захочется, а не прижимал к себе где попало служанок. Тем более что любые знаки внимания с его стороны посторонним особам женского пола чреваты для него потерей здоровья после моего убедительного и решительного разбора ошибок в его поведении.
— Анекдот знаешь? Прибегают к мужику соседи, и кричат, что за деревней на его тёщу медведь напал. А мужик, спокойно так и говорит, мол, передайте медведю, что раз сам напал, пущщщай сам и спасается, я его выручать не стану.