– Постойте! – попросила его девушка, – ваш предок сейчас проверит тайник и проложит безопасную дорогу к нему. Боюсь в этот дом нельзя заходить без подстраховки.
– Защитных доспехов у меня нет, – усмехнулся виконт, – но парочка амулетов найдется.
– Это очень хорошо, но лучше все же подождем. У меня совсем нет желания заходить внутрь. Там наверняка полно летучих мышей пауков и прочих ужасов.
— Понимает ли кто-нибудь из вас, что мы сделали? Мы только что завершили самое опасное и дерзкое путешествие в истории человечества. Не через расстояние. Через время.
Историю творят люди, а не балансовые отчеты!
Количество истово верующих среди моих сотрудников резко возросло. Кажется, они чувствовали себя первыми христианами на арене римского цирка и ежедневно, по несколько раз в день, готовились принять мученическую смерть. Я рычал, аки голодный лев. Я придирался и требовал. Я практически не спал и работал по ночам. И если бы мои подчиненные знали, что виною всему одна рыжая докторша, думаю, что они принесли бы мне ее, завёрнутую в ковер, как подарок турецкому султану.
Но они не знали, и это спасло рыжую.
...таксидермия, как и секс, - дело сугубо личное; и преподносить это другим следует по меньшей мере тактично.
Кто много путешествует, обретает мудрость.
Я распаковал вещи и переоделся в яркую оранжево-желто-сиреневую ветровку - именно такие полагается носить на лыжном курорте, если не хочешь бросаться в глаза.
"… единственный способ дойти до конца - это продолжать движение."
Если человек перестал любить, он не виноват. Если человек зарубит другого топором, он виноват, и его судят. А если разлюбил — не виноват. Потому что никто не властен над своим сердцем. Но ведь не разлюбит же мать своего ребенка? Значит, есть такая любовь? И только в той любви сердце верно себе? Значит, истинная любовь не гаснет, а гаснет только та, что не истинная? Иначе как же можно занести топор над душой того, кого ты любил прежде?
Гроші, то, врешті-решт, величина перемінна, їх усе одно ніколи не буває задосить, а от на людську заздрість можна покластися завжди: що більше її клекотить довкруг тебе, що більше її сопух – то певніший знак, що ти таки, хай йому грець, вирізняєшся. Вирізняєшся
Кошмар! – пробормотала сидящая за мной Мари.
– Ну не красавец, это точно, – хмыкнула я.
– Да ладно это, но злющий же, как тысяча упырей! Вот что с мужиками воздержание делает, – авторитетно заявила подруга.
Тут даже сидящий со мной и избегающий всяческих коммуникаций с одногруппниками Руэда не выдержал:
– А ты откуда про его воздержание знаешь?
– Так все знают, – пожала Мари плечами. – Ректор за пьянку в момент вышибет, вот и страдает бедолага от сухой жизни.
Если ядом брызгаешь в спину, значит признаешь свою никчемность.
Хотя я без трона и под землёй, Пока я жива земля подо мной.
Дом всегда там, где люди, которых любишь".
Женщины всегда так делают. Если логика или здравый смысл говорят вам одно, вы всегда сами убеждаете себя в противоположном.
Люди нередко сваливают на судьбу то, что есть прямое последствие их собственных буйных страстей.
— Я, наверное, кажусь вам ужасной вечно лезущей не в свои дела особой! — произнесла почтенная леди.
— Скорее, доброй феей, которая беспокоится за своих близких.
– Мужчины любят только себя, леди Пэппет, – грустно улыбнулась Кайла. – Но вы можете постараться избежать его неодобрения и заслужить уважение. Быть сильной и смелой. Больше всего они боятся женских слез и истерик, слабые капризные женщины кого хочешь напугают. Будьте же благоразумны.
Команда на то и команда, что каждый страхует друг друга, - внезапно жёстко отрезал Леонн. - Тогда тогда, когда жизнь напарника воспринимаешь как свою, можно работать действительно эффективно. Любая жизнь бесценна.
Эмили не смогла скрыть ревности, впрочем, у нее это было обычное состояние. Она конкурировала со всеми женщинами, более-менее нормально выглядящими, даже если они были не в курсе, что с кем-то соревнуются. А прокол в их макияже или одежде вызывал у завистницы прилив сил и бодрости на неделю вперед.
Плакать по тем, кого любишь - нормально.
- Время, потраченное с пользой, невозможно потерять, высокородный, оно оставляет след в душах и обогащает разум, - нравоучительно произнесла Альвия.
- Когда разум обогащают слишком усердно, голова становится тяжелой, - возразил Дин-Кейр. – Если сильно поумнеешь, станешь медленной и неповоротливой.
Девушка хмыкнула:
- Теперь понятно, почему ты такой вертлявый.
- Почему? – заинтересовался риор.
- В твоей голове только ветер, Райв. Должно быть, его завывания мешали тебе слушать советы наставников, раз сейчас ты стоишь под моим окном, а не рядом со своим господином, - Альвия весело рассмеялась, глядя на преувеличенное возмущение высокородного.
— Не переживайте, лорд Томас, я унесу вашу тайну в могилу, — пробубнила я загробным голосом. — Опять вы надо мной смеетесь, — упрекнул юноша. — Это моя слабость — смеяться над пылкими увлеченными мальчиками. На удивление на «мальчика» Томас совершенно не обиделся, а выдал и вовсе неожиданное: — Вы только над Джейн не смейтесь. Ей непросто приходится, хоть она этого никогда и не показывает. — Над пылкими увлеченными девочками, лорд Томас, я не смеюсь, я их поддерживаю. — А почему же тогда?.. — Потому что мальчиков есть кому поддерживать и без меня. Общество у нас такое.
... тех, кто не рядом, обязательно нужно ждать.
Наличие фонтанов, за которыми ухаживают, воду в чашах и бассейнах которую меняют и обеззараживают, признак благосостояния не только города, но и страны. В стране, где перестают работать фонтаны, где начинают постепенно разрушаться, что-то не так...