А старая любовь? Она подобна ржавеющему танку, стерегущему каменный брус памятника там, где однажды что-то было освобождено.
Мы умрем, так и не сумев извлечь для себя никакого урока. У каждого из нас в глубинах души засело нечто твердокаменное, отказывающееся признать истину.
— Даже тебе не уйти от судьбы, лорд Утред. Ты должен исполнять волю Божью, хочешь того или нет.
Более всего мы беззащитны перед теми, кого любим.
— Я как-то приучился не замечать людей, которые пытаются поставить меня в щекотливую ситуацию.
— И как вам это удается?
— Я выбрал нескольких человек, мнение которых для меня важно. В глазах которых мне хочется выглядеть… прилично. И все. Мнения остальных для меня попросту не существует. Иначе бы я с ума сошел, кому-то что-то доказывая.
— Никто не справится с хламом, — произнес он. — Можно ненадолго победить его только в одном месте. Мне в данное время удалось уравновесить чашу весов между хламом и нехламом в своей квартире. Но стоит мне умереть или куда-то надолго уехать, и хлам тут же возьмет свое. Это универсальный принцип, он действует везде во Вселенной. Наша Вселенная движется к финальной стадии полного и абсолютного Захламления.
Если мой враг изрекает истину, я не стану затыкать себе уши только потому, что это говорит мой враг.
...работаем - никто не видит, а выпьем - всякому видно
Он ясно видит истину: то, что ушло из его жизни, ушло безвозвратно, ищи сколько хочешь - все равно не найдешь. Беги куда хочешь - все равно не догонишь. Оно было здесь, под этим городом, в этих голосах и запахах, которые навеки остались позади. Полнота жизни исчерпывается, когда мы платим дань Природе, когда мы даем ей детей. После этого мы ей больше не нужны, и мы - сначала изнутри, потом снаружи - превращаемся в мусор. В стебли от цветов.
Все в этой жизни можно пережить. Правда, перед этим хорошенько наревевшись.
Если тебя пугают грубые и циничные слова, то я, право, не знаю, как тебе удалсь дожить до двадцати восьми лет. Люди напичканы грубостями и пошлостями. Они не употребляют их (большинство, во всяком случае) только когда рассказывают о чем-то на самом деле грубом и пошлом..
— Люди склонны верить во что угодно, если повторять это часто и в нужное время.
Есть люди, которые очень похожи на джанки, но не имеют к ним ни малейшего отношения, как и есть персонажи – вылитые педики, а на самом деле, ничего подобного. От таких типов сплошные неприятности.
Марстону бы хотелось выпалить всю правду в одной фразе, убедительность которой была бы необорима, но с правдой так никогда не получается.
Это не моё и не твоё дело – выступать против веры того или иного человека с утверждением, что верит он в ложь и галиматью.
Африка лучше, чем любой другой континент, научит вас, что Бог и дьявол едины, что это единство существует от веку; африканцы никогда ничего не путают и воспринимают сущность бытия в незамутненном виде.
Брак может быть неудачным, а развод никогда.
But do you never read french, I as well as many other people asked her. No, she replied, you see I feel with my eyes and it does not make any difference to me what language I hear, I don’t hear a language, I hear tones of voice and rhythms, but with my eyes I see words and sentences and there is for me only one language and that is english. One of the things that I have liked all these years is to be surrounded by people who know no english. It has left me more intensely alone with my eyes and my english. I do not know if it would have been possible to have english be so all in all to me otherwise. And they none of them could read a word I wrote, most of them did not even know that I did write. No, I like living with so very many people and being all alone with english and myself.
One of her chapters in The Making of Americans begins: I write for myself and strangers.
Он предпочел бы лучиться острой физической болью, только бы не это чудовищное мучение - оказаться выставленным перед незнакомыми людьми и чтобы тебя приняли или отвергли.
В тяжелые времена порой нужно самостоятельно прийти к осознанию, что нуждаешься в помощи, только тогда и появляется желание ее принять.
Смысл в том, чтобы со всей ясностью осознать, что в любой кромешной тьме в твоей руке будет другая рука, которую не отпустишь ты и которая не отпустит тебя, как бы страшно ни было. И так до тех пор, пока вас не коснётся серебристый свет. Взаимное доверие.
Моя Тьма – это отражение меня. И если она оказалась такой невеселой… что ж, в этом виноват только я сам.
— Кому читаешь-то? Кому, спрашиваю, читаешь? — Никому. Себе. — А чего же в голос? — Так ведь стихи.
Дорожный посох Петра, выскользнув из его руки, упал наземь, глаза были устремлены вперед, на лице изображались изумление, радость, восторг.Внезапно он бросился на колени, простирая руки, и из уст его вырвался возглас: - Христос! Христос!И он приник головою к земле, будто целовал чьи-то ноги.
Наступило долгое молчанье, потом в тишине послышался прерываемый рыданьями голос старика: - Quo vadis, Domine?Не услышал Назарий ответа, но до ушей Петра донесся грустный,
ласковый голос:
- Раз ты оставляешь народ мой, я иду в Рим, на новое распятие.Апостол лежал на земле, лицом в пыли, недвижим и нем. Назарий испугался, что он в обмороке или умер, но вот наконец Петр встал, дрожащими руками поднял страннический посох и, ни слова не говоря, повернул к семи холмам города. Видя это, юноша повторил как эхо: - Quo vadis, Domine? - В Рим, - тихо отвечал апостол.И он возвратился.
Обычно люди обращаются за советом, - говорил Атос, - только для того, чтобы не следовать ему, а если кто-нибудь и следует совету, то только для того, чтобы было кого упрекнуть впоследствии.