- Я тебе все расскажу, cестричка. Григорий Покровский - личный артефактор королевской семьи. Абсолютно свободен, никаких жен и невест, даже постоянной подружки нет. Годовой доход три тысячи стo пять золотых и сорок два пенса.
- Идеальная партия, - выдохнула одна из «близняшек».
- Вы подкупили его счетовода? – уколола я.
- Светлые духи! Нет, конечно. Наняли частного сыщика.
Следуя заветам великих борцов за счастье трудового народа, коммунисты вот уже сто лет пытаются построить коммунизм, то есть ликвидировать частную собственность. Эксперимент проводился и проводится до сих пор в самых разных условиях: в джунглях Камбоджи и в степях Монголии, в пустынях Эфиопии и в горах Венесуэлы, в тайге и в тундре, в многомиллионных городах Европы и Азии, в горных аулах и пыльных кишлаках, в императорских дворцах и в городских трущобах Центральной Америки. Он ставился на людях самых разных наций, языков, культур, религий и традиций, на странах, уровень развития которых находился в самом широком диапазоне — от феодального до развитого индустриального. Жертвами эксперимента стали живые люди числом более миллиарда.
Результат везде один. Без исключений. Этот результат можно было предвидеть без всяких экспериментов. Если ликвидировать частную собственность, то кому в этом случае будет принадлежать земля и все ее богатства: поля и леса, нефть и природный газ, уран и уголь, золото и никель, молибден и марганец, шахты, рудники, заводы, железные дороги, электростанции? Правильно: всему народу.
А кто всем этим хозяйством будет управлять, если все принадлежит всем, но никому конкретно? Правильно: управлять будет государство.
Как же государство может всем этим управлять? Правильно: через государственные структуры — министерства, ведомства, управления, отделы. Проще говоря, будет управлять бюрократия.
В этом суть: если построить социализм, то есть ликвидировать частную собственность, то бюрократия получит тотальную, ничем не ограниченную власть над народом.
Соответственно, население будет лишено всех своих прав. Все блага будут распределять бюрократы: квартира не твоя, а государственная, получишь ее, если на то будет воля бюрократа. И работу может дать только бюрократ, ибо частных предприятий нет — все государственные, все бюрократами управляемые. Если выразил недовольство социалистическими порядками, то бюрократ, который предприятием управляет, это недовольство зафиксирует в твоем личном деле. Это печать на всю жизнь: ни один другой бюрократ такого работника на хорошую работу не возьмет. Потому всем, от дворников до академиков, от рядовых до маршалов, от чернорабочих до министров, надо было не просто скрывать недовольство. Этого было недостаточно. Чтобы не попасть в немилость бюрократам, надо было активно демонстрировать свою преданность идеалам коммунизма. Не упрекайте румынских бюрократов в том, что они в ходе одного только выступления 62 раза стоя прерывали речь своего великого вождя: они тоже люди, они тоже должны были демонстрировать свою верность делу социализма и коммунизма.
Коммунизм — это высшая стадия социализма. Коммунизм — сияющая вершина, к которой надо стремиться, беспощадно истребляя всех недовольных и сомневающихся. Из этого правила нет исключений: везде, где власть переходила в руки коммунистов (то есть бюрократов) возникал, стремительно развивался и креп культ личности великого вождя. Главный бюрократ страны получал под контроль все, чем раньше владели десятки и сотни миллионов людей. В его руках была сосредоточена необъятная власть, о которой не могли мечтать князья и графы, цари и короли, фараоны и императоры.
Дорвавшись до необъятной власти, главный бюрократ нигде и никогда не пожелал с нею расставаться. Он либо умирал на боевом посту в состоянии полного маразма, либо его оттуда гнали — хорошо, если на пенсию, хуже — если прямо на тот свет.
Желание — это гормоны, милая. Банальная физиология. А любовь… Любовь — это волшебство. Её не измерить и не обнаружить. И дана она, увы, далеко не всем.
«У тебя такая же жизнь, как и у нас, — возразил Ларс. — Не пытайся делать вид, что ты какая-то особенная. Тебе не соскочить, детка. Как бы ты ни пыталась разрушить мир вокруг — изменить его тебе не удастся.
— Его — нет, — неожиданно легко согласилась Элис. — Но я не дам ему изменить себя»
Поговорили. Минуты три. Всё это время я прикидывался «полной амнезией» и девяносто процентов моих ответов было — «не помню». Десять оставшихся процентов были — «не знаю». Ну не твердить же всё время одно и тоже? Будет выглядеть подозрительно…
Близкие удерживают нас не только подле себя, но и в самой жизни тоже...
О ЛЮДЯХ И ПРОТОПЛАЗМЕ:– Так и не бывает, – задумчиво проговорила Маня Поливанова, разглядывая коньяк. – То есть у людей так не бывает!– Подожди, а у кого тогда бывает?Она пожала плечами:– Я не знаю, Сереж. Но мне кажется все-таки, что они не совсем люди. Нет, ну, конечно, люди, но нельзя сказать, что люди!.. Я запуталась, в общем.Он молчал, ожидая продолжения.– Как бы это объяснить? Ну, вот Софья Захаровна – человек, понимаешь? Не то чтоб приятный, вовсе не прекрасный, даже противный. И этот внук ее тоже, знаешь, не Брэд Питт! Водку с утра на грудь принимает и у бабки денег просит, чтоб долги отдать. Но он человек! Володя Береговой – человек. Он вчера, или когда это было, я уже совсем не соображаю, собаку спасал, лечил, кормил, а потом Катьку любил, а потом меня поехал из беды выручать, потому что ему показалось, что я в беде. И Катька – человек! Она хотела ночью ехать, насилу он ее отговорил. А потом она полдня координаты Артема искала, просто затем, чтобы у него спросить, чего ему от меня нужно! Она боялась, что он нам с Алексом жизнь испортит, он же специалист в этом вопросе! И ты человек, и я, наверное, тоже. А те – нет, не люди.Мишаков усмехнулся. Время было позднее, самое подходящее для откровений.А-а-а, черт с ней, с машиной!..Он взял Манин бокал, залпом махнул весь оставшийся коньяк и налил еще – много, даже больше, чем она наливала.– А если не люди, то кто, выходит, они? – осведомился капитан, сильно выдохнув. – Черти, что ли? Бесы?– Да ладно, – басом сказала Маня. – Слишком высоко берешь. Куда им до бесов!– Тогда кто?– А никто. Невозобновляемая протоплазма.– Кто-о-о?– Роман такой, фантастический, – быстро сказала Маня. – Там есть люди, а есть другой биологический вид, который от людей ничем не отличается. Это не роботы, не машины, это точно такие же существа. Им нужно есть, пить, спать, производить потомство. Но они не люди. Они – протоплазма. И очень трудно отличить людей от протоплазмы. Почти невозможно. Но она – просто материал, понимаешь? А материал не может любить, страдать, жалеть, спасать, бороться, думать, делать научные открытия, писать стихи и всякую прочую ерунду. Он может только принимать удобную форму. Так, чтоб ему, материалу, было удобно и прекрасно!.. На все остальное наплевать, хоть трава не расти!.. И вся сегодняшняя история, Сереж, не про людей, понимаешь? А как раз про протоплазму.– Понятно.– Это у них дворцы и миллионы, ради которых чего только не сделаешь! Замуж выйти за подонка последнего – пожалуйста! Родную сестру застрелить – ради бога! По голове шарахнуть – сколько угодно! Только чтоб оказаться в Рио-де-Жанейро, где все, как известно, в белых штанах ходят! Это тоже из книжки, – пояснила она быстро.
Личная жизнь сына – отдельная боль Риммы Аркадьевны. Парню уже почти тридцать пять, а ни жены, ни постоянной подруги.
...пальцы их до самого конца порхали в воздухе; женщины не хотели видеть, что происходит с полями, с городом, с домом, даже с террасой. Они смотрели только на узор в дрожащих руках.
И... ужас начался! Вы слышали про шугаринг? Да? А вот я - нет! И с полной уверенностью заявляю - лучше бы оставалась в неведении!
Чтобы стать великолепным, достаточно пускать пыль в глаза другим; в конечном счете все дело в штукарстве..
— Потому что вы — хороший учитель.
Джейк разразился взрывом хохота.
— Мне приходится преподавать латынь, хотя приглашали меня как учителя французского и немецкого. Так вот, я иду на один урок впереди учеников, Стрикленд. Читаю учебник накануне вечером.
— Вы любите этих маленьких негодников, — сказал Стрикленд.
— Учеников?
— Да. Понимаете, я их терпеть не могу. А вы их любите.
Порыв ветра ударил Джейка в лицо. Он моргнул.
— Да. Пожалуй, да.
— Все остальное не важно. Вы любите этих мальчишек, включая тупиц и нытиков, а потому вы хороший учитель.
«Со смертью ничего не меняется», — думал Сантьяго. На место выбывших из строя становились другие, и жизнь продолжалась.
Учителя стараются дать нам почувствовать, что мы ниже их. Может быть, это потому, что они чувствуют себя ниже других людей.
Пунктуальность делает человека совершенным
здравый смысл и упрямство - это даже не враги, а стороны, ждущие, которая из них уступит первой
Никогда не знаешь, что может ранить человека и остаться шрамом в его памяти.
Страшен тот человек, который долго молчит, терпит, а потом вдруг взрывается как вулкан.
Приготовь всё правильно, добавь воображение, чутьё и большую ложку удачи, и получится редкая и ценная вещь. Жанровая книга, вышедшая за пределы жанра.
Люди никогда не слушают советов, а если просят дать совет, то только затем, чтобы ему не последовать и просто доказать себе устами постороннего, что их закрутила губительная, смертоносная спираль, а все эти советчики просто играют роль хора из греческой трагедии, подтверждающего герою, что он ступил на путь разрушения и хаоса.
Если ты отступишь на шаг, я стану ближе на два.
Это уже много лет спустя мне разъяснили мои сумрачные учителя, что не энгельсовский обезьяний труд, а именно смерть сделала человека человеком, что осознание собственной смертности и является нашим настоящим рождением. Смерть принимает нас в люди. Действительно, что не родилось, умереть не может.
НЕНАВИЖУ ИНФАНТИЛЬНЫХ МУЖЧИН. ОНИ ОБЕЩАЮТ ЛУНУ С НЕБА, НО НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЮТ. ТАКОЙ ЕСЛИ МНЕ И ДОСТАНЕТ ЛУНУ С НЕБА, ТО ТОЛЬКО СВОИМИ РОГАМИ.
Я продолжила почти весело:
- Теперь мы хотя бы разговариваем.
- Угу. Потому что от тех, кто с тобой не разговаривает, ты просто сбегаешь, - буркнул наследник и откинулся на кресло. - Твое поведение неприли...
- Непривычно? - заменила я слово и мило улыбнулась.
Лентяйка? Лучше прямо скажи, Кузнецова: «толстуха», – так будет честнее, – это сказала Динка Губенко, подкрашивая ресницы у окна за нашими спинами, и Дашка хищно ей улыбнулась. – Да хоть пупс в квадрате, Диночка! Может, я воспитываю в душе любовь к прекрасному и себе ненаглядной. Кому не нравится, пусть подавится! Меньше всего я намерена переживать по поводу своей офигенной фигуры и твоего отравления черной завистью. Промой кишечник, говорят, помогает.