Некоторые мамы удивляются, почему дочь больше не хочет с ними советоваться. А ты посмотри, как ты с ней разговаривала все эти годы. Контроль не выглядит как забота. И любовь не дает права душить. Если от тебя бегут — может, дело не в поколении?
Я не знаю, есть ли на свете сила, сильнее материнской любви.
Стоит только выложить байку, как приходят люди и доказывают, что такого быть никак не могло, что всё не так, и что автор врёт.
Изменись сама, чтобы изменилась твоя жизнь. Потому что принимая себя такими, какие мы есть, мы лишаемся надежды стать теми, кем мы должны быть.
— Кэрст, — начал за завтраком свекр, — мне кажется, что Эрне не нравятся твои шутки. Зачем ты ее вчера так напугал?
— Она так забавно пугается, — невозмутимо ответил этот гад.
— Кэрст, это может войти у тебя в привычку, — менторским тоном продолжил Гюнтер. — А ты знаешь, как это опасно для беременных женщин? Я лично не хочу, чтобы мои внуки были идиотами!
Я б вас послал, да вижу - вы оттуда
«Начитавшиеся романов девицы ищут любовь в каждом, взглянувшем на них мужчине».
Я думаю, что синеглазка тот еще сейф на дне моря, и к которому нужен не ключ, а шестизначный шифр. Вопрос в другом: хочу ли я его разгадывать?
Я не хочу снова оказаться рядом с мужчиной, который решает мои проблемы, а потом однажды напоминает, сколько я ему должна....
По сути, Снежная Дева единственная, кто попытался помочь. Ну, вернее, приложил хоть какие-то усилия. Остальные помогали словесно – поддерживали, сто тысяч раз повторили, что Кира сможет, она справится, у неё всё выйдет. Они в неё верят, да! Ну смешно, ей-богу! Ожидали, вероятно, что вдохновлённая словесами Кира воспрянет…
Прогулка на теплоходе, купание с русалками и променад по кладбищу – суровая полицейская романтика!
Тяжело поверить в то, что человек молодец, легче в то, что он везунчик, продавший душу дьяволу.
Священник опустил Библию. Поллетти увидел, что он заложил нужную страницу дулом автоматического «кольта» сорок пятого калибра.
«В конце концов, только в старушке-Европе государственная власть держится на объединении интересов и капиталов, а в России-матушке со времен Новгородского княжества эта самая власть держится на расколе и междоусобице.
Дружили не «за», а «против», кто успел, тот и съел, нас не догонят, сегодня ты соратник, а завтра противник, причем непримиримый, причем самый главный, вот тебе, вот тебе, получай, получай!..»
Иногда, то чего ты хотел больше всего на свете, случается совсем не вовремя.
Нельзя наслаждаться спокойствием и миром вечно. Несчастья и препятствия также не означают конец мира. Когда трава бывает уничтожена степным огнем, летом она вырастает снова.
— Что, так и будешь молчать? — мрачно смотрел на него Амир.
— Я буду молчать до тех пор, пока молчать не перестанет твоя совесть! Пусть уж она сначала с тобой заговорит, если вообще существует!
Профессор встал, закрыл форточку. Окна лаборатории выходили во двор, демонстрация двигалась по соседней улице и пела очень громко. Иногда пробивались отдельные выкрики, все те же лозунги: «Долой правительство!», «Мир хижинам, война дворцам!» Впрочем, появились и новые: «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!», «Вся власть Советам!».
Агапкин смотрел сквозь толстое дырчатое стекло на Григория Третьего. Вот уже минут десять Григорий сидел неподвижно, только уши слегка дрожали. Рубиновые глазки неотрывно следили за Фёдором Фёдоровичем. Он нарочно пересел на другой стул, и Григорий поменял позу, повернулся в его сторону.
— Они не профессиональные певцы, — механически ответил Агапкин профессору, — у многих плохой слух.
— Не только слух, но ещё зрение, обоняние. Неужели они не чувствуют, как дурно пахнет в городе после победы над царизмом? Они так увлечены своими маршами и песнями, что справляют малую нужду по дороге, в подворотнях и подъездах. Без конца сморкаются и плюют на мостовые. Неужели не видят, как стало грязно? Скажите, откуда взялось столько подсолнухов? Все улицы в шелухе.
— Трудности переходного периода. Детская болезнь новорождённой свободной России. — Агапкин попробовал улыбнуться, но не получилось.
— Что детская болезнь? Убийства? Грабежи? Хаос и грязь?
— Нет. Я говорю только о семечках, — быстро, испуганно пробормотал Агапкин.
Он старался не спорить с профессором о том, что происходит в России. Михаил Владимирович сразу нервничал, раздражался.
— Прошу вас, не повторяйте этот митинговый бред, не называйте Россию новорождённой. Она существовала сотни лет. Огромная, сложная, прекрасная страна. Наша с вами Родина, со своей историей, культурой, наукой, армией, государственной системой. Сейчас у нас на глазах, при нашем попустительстве всю эту многовековую мощь уничтожили. Не татаро-монгольское нашествие, не Наполеон, не германцы с австрийцами. Свои. Новые Пугачевы с университетским образованием, тщеславные болтуны, мелкие самозванцы, психопаты с манией величия.
— Всё наладится. У нас есть правительство, — тихо возразил Агапкин и вжал голову в плечи.
— Кто? Эти? — Профессор изобразил сладкую, робкую улыбку и несколько раз шутовски поклонился.
Вышло так похоже на Керенского, что Агапкин невольно рассмеялся. Но Михаил Владимирович болезненно сморщился и помотал головой.
— Никакое они не правительство! Они сами себя назначили управлять Россией, они не ведают, что творят. Разваливать армию и одновременно вести военные действия — значит направить вооружённые войска на уничтожение собственной страны.
Всякий день годится, чтобы быть прожитым или стать последним.
— Либо люди управляют своими чувствами, либо чувства управляют людьми.
Нельзя всем нравится, это нормально.
Они просто такие – ищут слабого и давай на его фоне доказывать всем собственное превосходство. Это не повод обижаться, это повод посочувствовать.
Где мужчина? — одна из кувшинок поднялась, открывая мордочку русалки с курносым носиком, совсем рядом с берегом, на котором находились мы.
И именно эта мордашка вдруг исказилась и русалка возопила:
— Это Тьер!
Над озером поднялся визг, в следующее мгновение толпа русалок покинула озеро и помчалась прочь, ломая кусты… вскоре крики и топот затихли вдали.
В ответ на мой изумленный взгляд, магистр невозмутимо пожал плечами и нехотя ответил:
— Они были… излишне настойчивы в своих предложениях в прошлый раз.
Если сравнить человека с мечом, то рукоять этого меча – верность. Сам подумай – на что годится клинок без рукояти? Вот так и человек, лишенный верности, ни на что не пригоден.
В это мире солнца очень много, его всем хватит и всюду.