Я не только не ходил голосовать, но и не видел в выборах ничего, кроме великолепного телевизионного шоу, в котором моими любимыми актерами были, по правде говоря, политологи; особенно меня радовал Жером Жаффре. Работа политиков виделась мне трудной, требующей специальных навыков, изматывающей; я охотно делегировал свои полномочия. В молодости я встречался с разными активистами, полагавшими, что надо заставить общество развиваться в том или ином направлении; я не питал к ним ни симпатии, ни уважения. Со временем я стал их остерегаться: в их пристрастии к глобальным проблемам и уверенности, будто общество им что-то должно, угадывалось несомненное лукавство.
— Значит, ничего сложного! – хмыкнул Пак. – Войдем через парадную дверь, подплывем к Вирус, заберем скипетр, выпьем чайку и спасем мир еще до завтрака? А я, глупец, думал, будет куда сложнее!
– Так вот, химики. Могут все, почти как боги. Девятнадцатый век оказался для них благодатным. Они заработали авторитет, а вместе с ним и непробиваемую броню.
— С помощью Чуинг-Зет человек может проживать жизнь за жизнью, быть насекомым, учителем физики, ястребом, простейшим, моллюском, уличной девкой из Парижа 1904 года или… — Глюком, - сказал Лео. — Кто здесь из нас глюк? — глава 6
Нонче куда ни глянь, все сплошь трагедии. На трагедиях у нас теперь мир стоит.
Никогда нельзя увеличить скорость настолько, чтобы съехать с дороги реальности.
Надо доверять сердцу
Она превзошла меня в творчестве. Ее замысел удался. А мой - нет.
Меня подвело воображение. не следовало понять, что у креста четыре окончания. Четыре, а вовсе не три.
С каких пор развлекать детей стало так дорого? Если бы я доставала мать своим ежедневным нытьем "Маааамааа, а что мы сегодня будем делать?", то меня бы просто отправили убираться в комнате.
Правды-то две, дорогуша. То, что кажется правдой, и всамделишная. Первой мы поверим, но ищем вторую.
Покорив страну, завоеватель должен свершить все жестокости немедля и разом.
Я тряхнула головой: – Нет, просто мне пора бежать, огромное спасибо за помощь.
Реальность может содержать в себе метафору; это не делает ее менее реальной.
Много долгих месяцев всё у него шло наперекосяк. Её это огорчало, потому что она его любила.
Снимки лживы по своей природе. Они показывают, каков человек в мимолетную долю секунды, но чтоб толком его разглядеть, нужны долгие неспешные минуты.
– Трудовой день окончен, – сказал Камье. – Кажется, будто чернила брызжут с востока и затопляют небосвод.
Зазвонил колокол, возвещавший закрытие.
– Мне чудятся, – сказал Камье, – смутные и пушистые призраки. Они витают вокруг нас, издавая глухие стоны.
Спички, Йенс, — вот что сейчас на вооружении у художественной критики, они это, правда, называют разбирательством искусства.
Мы можем оправдать любую апологию, просто называя жизнь последовательным отвержением личностей. Всякая апология - не более чем роман, полувыдумка, в коей все последовательные индивидуальности, принятые и отвергнутые автором как функции линейного времени, выводятся как отдельные персонажи. Даже само письмо составляет ещё одно отвержение, еще один «персонаж» добавляется к прошлому. Поэтому мы и впрям продаем свои души: расплачиваемся ими с историей мелкой рассрочкой. Не так уж много за взор ясный до того, чтобы пронзать им выдумку непрерывности, выдумку причины и следствия, выдумку очеловеченной истории, наделенной «разумностью».
Плохо и рано быть так сильно любимым в юности, это развивает дурные привычки...Вместе с материнской любовью на заре вашей юности вам дается обещание, которое жизнь никогда не выполняет...Позже всякий раз, когда женщина сжимает вас в объятиях, вы понимаете, что это не то. Вы постоянно будете возвращаться на могилу своей матери, воя как покинутый пес. Никогда больше, никогда, никогда!..Я не говорю, что надо помешать матерям любить своих малышей. Но уверен, что было бы лучше, если бы они любили кого-нибудь еще.
Я знаю, существуют заповедники, но когда ими начинают хвастаться, становится ясно, что творится во всех прочих местах.
— Любой может проиграть, если ему попадется более сильный противник.
Воспр-риятие изменил, память попр-равил — и живи себе спокойно дальше. Не было никаких кикимор-р или злыдней пер-рер-ругов под пор-рогом.
How should I know why! I didn't invent human beings, Iggy.
Мужчины делятся на два типа: на тех, кто услужливо относит старую шубу жены в химчистку, и тех, кто покупает супруге новое манто.
Нельзя отказывать в свободе тому, кто обладает сознанием, развитым в степени достаточной, чтобы воспринимать понятие свободы и желать ее.