Свое счастье не отпускают. За него борются, за него воюют, за него можно и в рай, и в ад.
— Я больше не мужчина, — драматически прошептал он.
— Да на месте твое хозяйство! — не выдержав, рыкнула рыжая.
Мальчишка перевел с нее на меня недоверчивый взгляд, а потом, все так же опираясь плечом на наемницу, схватился за пояс шальваров и чуть оттянул его.
Наверное, такое лицо могло бы быть у истинного ценителя прекрасного, разглядывающего коллекции Эрмитажа. Просветление, восторг, восхищение, откровенное любование — все это было написано на чумазой мордашке Рами.
В этом подарке отразилась вся отцовская натура. Только он умел преподнести вроде бы нужную вещь, от которой не было никакой радости и пользы, лишь одни неприятные обязательства – словно вместо желанного щенка овчарки мне поручили досматривать старую больную диабетом пуделиху
ИНОГДА Я ПОКУПАЮ ТУФЛИ НЕ ПОТОМУ, ЧТО ОНИ МНЕ НУЖНЫ, А ПРОСТО ЧТОБЫ ОНИ НЕ ДОСТАЛИСЬ ДРУГОЙ БАБЕ. ВОТ. А НЕКОТОРЫЕ ПО ЭТОМУ ПРИНЦИПУ ЗАМУЖ ВЫХОДЯТ.
— Свалка. Нам срочно нужен шкаф!
— Ничего, — мрачно буркнула некромантка. — Завтра меня отчислят, места и прибавится.
— Э-э? — Мгновенно забыв о вещах, Лана растерянно кашлянула. — Как отчислят? Что случилось?
Наташа тяжело вздохнула и призналась:
— Я на Анха наорала.
— Ох е… твою ж… — в перепуганном изумлении выдохнула Лана.
Ну, не могу я ногу выше головы поднять, мои мышцы против такого насилия над природой!
Люк воспринимал депрессию как обратную сторону творчества, - продолжаю я и, оглядываясь назад, не могу поверить, какими идиотами мы были. - Как двигатель, который заставляет нас усердно работать. Как цену, которую мы должны платить за музыку.
Война - не время старые обиды таить.
«Каким образом может существовать сословие, — спрашивал сам себя Ромашов, — которое в мирное время, не принося ни одной крошечки пользы, поедает чужой хлеб и чужое мясо, одевается в чужие одежды, живет в чужих домах, а в военное время идет бессмысленно убивать и калечить таких же людей, как они сами?»
— Как все прошло, госпожа ведьма?
— Замечательно, — беззаботно ответила я.
— А кого-сь сегодня замучили смертью безвременной? — трогая с места, продолжил расспрашивать мужик.
Меня, к слову, чрезмерное любопытство тоже бесит. Меня вообще все бесит, я же говорила.
— Да так, — отозвалась небрежно, — тут в прошлый раз один извозчик разболтался не к месту…
Максимов поворачивается к Нине:
– Ты обиделась?
– Ты уезжаешь. Почему ты смеёшься?
– Чтобы ты не плакала.
– Я не буду. Была Монголия. Была Польша... Мы привыкли.
- А твои родители живы?
- Да. Они очень славные люди, но лучше их любить на расстоянии. Они всё ещё считают меня маленькой девочкой и пытаются учить жить. Ну, знаешь, вроде того, что, уезжая на подвиги, нужно непременно брать с собой шерстяные штаны чтобы не простудиться. Или что нужно остерегаться незнакомых мужчин, особенно в тёмное время суток... Однажды наткнулась на двух таких страшных мужчин в тёмном переулке в Лютеции. Они потом так жалобно просили пощады...
Ц е н а у л ы б к и в р о ж д е с т в о
Она ничего не стоит, но создает много.
Она обогащает тех, кто ее получает, не обедняя тех, кто ее дает.
«Я сделаю все, чтобы избежать… лишних жертв.
– Великий Творец… Ты хоть понимаешь, как ужасно то, что ты говоришь? Какая жертва для тебя лишняя, а какая нет?»
Любовь. Любовь – мое время года.
Потом, как ни странно, день пошел своим чередом — неумолимый деспот, шагающий размеренной поступью.
«Только раз в жизни римляне бывают искренни – в своих завещаниях», – писал Лукиан.
...посмотрев на того, чьей копией ты являешься, ты сможешь получить какое-то понятие о своей глубинной сущности и, не исключено даже, о том, что ждет тебя впереди.
Вот в чем беда с близкими родственниками. Как врачи-извращенцы, они знают, где самые больные места.
Но ведь прошлое на то и прошлое, чтобы не оглядываться на него в настоящем?
Я знаю, что даже с Бобом в моей жизни не все будет гладко. Нам предстоит решить еще немало проблем. В конце концов, я по-прежнему работаю на улице, а это всегда непросто. Но пока у меня на плечах сидит рыжий кот, я верю, что у нас все получится.
Каждому нужна передышка, каждый заслуживает второй шанс. И мы с Бобом его получили…
Потрепанная старушка уставилась в свой мешок с картошкой, чуть не падая в него лицом.
Аромат проникает в самую глубину, прямо в сердце, и там выносит категорическое суждение о симпатии и презрении, об отвращении и влечении, о любви и ненависти. Кто владеет запахом, тот владеет сердцами людей.
Чем больше сомневаешься в том, что делаешь, тем сложнее делать это дальше.
Отец молча метался по ней взглядом сверху вниз, снизу вверх. Картинка в его голове не складывалась: ему случалось заставать у Левы девушек, но таких еще нет. Его чувства Лева понимал: будто вы купили кому-то барби, а в коробке внезапно оказалась… ну, какая-то другая кукла, черненькая, когтистая, с фигурой мальчишки и неуловимо напоминающая исчадье ада.