Я глубоко убежден, что лишения, перенесенные в детстве, оставляют глубокий и неизгладимый след и никогда уже не будут восполнены; даже сейчас, в свои сорок четыре года, всякий раз, когда я зарываюсь лицом в арбуз, меня охватывает праведное чувство реванша и триумфа и мои глаза сами собой ищут поверх душистого ломтя лицо моего юного друга, желая доказать ему, что наконец-то мы квиты и что я тоже кое-чего достиг в жизни. Я могу вволю объедаться своим любимым фруктом, однако к чему скрывать: в сердце у меня навсегда останется скорбная рана и все арбузы в мире никогда не заставят меня забыть о тех, которые не достались мне в восемь лет, когда больше всего этого хотелось, и что арбуз сам по себе постоянно будет искушать меня до конца моих дней, столь зримый, осязаемый и недоступный.
Все очень просто. Собак нам уже мало. Люди ощущают себя до смешного одинокими, им нужно общение, им нужно нечто крупное, могучее, на что можно положиться, нечто и в самом деле обладающее стойкостью. Собак людям уже мало, им нужны слоны. Поэтому я и не желаю, чтобы их трогали.
— Когда люди идут по жизни вместе, между ними много что происходит.
- Надеюсь он не рыдать пошел, - буркнул вслед ворон. - Ты что-то имеешь против слёз? - уточнила Нора. - Да нет, - пожал плечами ворон, - просто мне кажется, что он уже достаточно увлажнил помещение.
... I realized I was in the end zone of my adaptability...
Ответственность - не такое уж тяжкое бремя.
Надо ли копаться в том, почему мальчишка, у которого выступали на глазах слезы из-за оторванной лапы плюшевого зайца, потому что «ему же больно», превратился в мужчину, которого не сильно волнуют реальные смерти, к которым он имеет самое непосредственное отношение? Надо ли пытаться понять, что это может значить?
Слова скрывают тайный смысл; каждый раз, как его одевают в слова, он становится немного иным, немного искаженным, немного глуповатым… да, и это тоже очень хорошо, и очень мне нравится, это тоже мне очень понятно: слова, в которых один человек находит жемчужины мудрости, для другого звучат глупостью.
Какая безысходно страшная картина-хроника: Софья Андреевна, которую не пускают внутрь привокзальной сторожки к умирающему Толстому, скребется в стекло домика, пытаясь что-то разглядеть. Весь мой жизненный опыт подсказывает мне, что она хочет прорваться к мужу, чтобы успеть сказать, как он в очередной раз не прав.
Что ж ,пора заглянуть в тайны дворца правителя Леймана.Какие секреты не успели спрятать-я не виновата.
Делай то, что приносит тебе счастье. Общество поймет. А если нет — это проблема общества, не твоя.
соседка, в принципе, не такая и плохая. А что дуру изображала...
Любовь - такая штука! Некоторым и изображать не требуется!
– Видишь, в чем загвоздка? – тихо спросил он. – Ущербная логика. Человек, который исходит из того, что все – ложь, ошибается так же жестоко, как и тот, что верит, что все – правда.
Как сказала бы Фенечка, наконец во мне проснулась капризная женщина и заснул перфекционист! До чего же это приятно, перестать быть сильной и независимой и побыть капризной и слабой!
Похоже, этот мужик из тех, что «будет по-моему или никак».
— Грррм, — произнес Лавр Федотович и обвёл присутствие взглядом, проникающим сквозь стены и видящим насквозь. Все были готовы: полковник спал, Хлебовводов нашептывал, Фарфуркис сделал вторую пометку, комендант, похожий на школьника перед началом опроса, судорожно листал страницы дела, а Выбегалло положил перед собой шестой том. Что же касается представителей, то есть нас, то мы значения не имели.
Ведь письмо - это летящая стрела: известно, откуда она направлена, откуда она пущена, но неведомо, где она упадёт и кого настигнет.
Нет ничего страшнее отчаяния, когда человек теряет веру в себя и надежду. Я тебе вот что скажу – пока ты жива, все еще может измениться. Жизнь, она такая – никогда не знаешь, какой стороной к тебе повернется, но лишь принимая ее во всех проявлениях, ты обретаешь счастье. Не познав лишений, никогда в полной мере не оценишь и подарков.
Никогда не утверждайте, что знаете наверняка — что-то или кого-то. Потом вам будет очень стыдно за свою самонадеянность и поверхностные выводы.
Как трудно жить на свете, когда тебе пятнадцать лет, когда твой ум еще не окреп, а жить чужим умом тебе уже не хочется.
Он всегда пребывал в восторге или в отчаянии, всегда приезжал с бутылкой шампанского или для того, чтобы сказать мне, что думает о суициде. Я не могу не уважать такие проявления: они свидетельствуют о надлежащем почтении к жизни.
К сожалению, я не могу вам доставить то, что обнаружила на этой планете. Любовь можно только ощутить. – Солёные слёзы вновь побежали по её холодным щекам. – И, если бы я могла, то прихватила с собой всю Землю… Позвольте мне вернуться домой!
She had racked her piecemeal recollection of her species’ history and found only a hierarchy of destruction: of her species devastating the fauna of planet Earth, and then turning on its own sibling offshoots, and then at last, when no other suitable adversaries remained, tearing at itself.
Мы танцевали для себя, наслаждаясь переливами чарующей мелодии, вдыхая нежный аромат цветов, любуясь друг другом и упиваясь нашей близостью. Моя рука покоилась в его ладони, глаза смотрели в глаза, а на губах цвела улыбка. Я вся была в белом, он — в черном, как две стороны одной медали, свет и тьма, которых безудержно влекло друг к другу, и в этом притяжении, словно дивный бутон, расцветало и набирало силу нечто новое, прекрасное, цельное… Любовь?
Тут шикарная библиотека. Леса, горы, реки, забавные создания, хранящие мудрость веков или просто пытающиеся тебя сожрать – замечательное разнообразие! Вечером я пью у камина коньяк и глажу кота, а шкаф читает мне книги или просто рассказывает сказки. Иногда я играю на рояле, и тогда по стенам прыгают загадочные тени от свечей в старинных канделябрах. Утром я всегда хожу в баню, а после ныряю в прорубь. Это хорошая жизнь, и меня она полностью устраивает.