– Как это – не важно? Я хочу стать инженером, ты – изучать птиц. Бродить по болотам, как тот американский художник. Зачем вообще все, если не для того, чтобы стать кем хочется?
Тишина. На деревьях за окном Фредерика висит нездешний фонарь.
– Твоя беда, Вернер, – говорит Фредерик, – что ты до сих пор веришь, будто сам распоряжаешься своей жизнью.
— Ты красивый добрый котенок, просто наивный очень и слишком ершистый. Такого либо терпеть и любить, либо сразу к ногтю, чтобы хозяина знал.
Со мной это случатся почти каждую ночь.Я знаю,что не должна так много кушать,но это сильнее меня.Я словно король Франции,у которого на ночном столике всегда стояло блюдо с холодным цеплёнком.
Мне всегда интересно, как выглядели люди до того, как я с ними познакомилась.
- Этой девочке необходимы манеры и дисциплина...
- А ещё счастье, смех и веселые игры. Три ингредиента жизни.
Даже король без трона привлекает внимание.
– Студенты.
– Студенты?
– Да, знаю, сейчас модно клеймить этих юных засранцев, но я на самом деле думаю, что с ними все в порядке. Если в чем их можно упрекнуть в наши дни, то скорее в том, что они слишком увлеклись учебой и маловато бунтуют, но в целом они то, что надо.
Всё - рядом. Время и пространство сжаты и обжиты, глобальная история тесна и интимна. Всякий маленький человек вовлечен в процессы тектонического размаха. Каждый связан с каждым словно население Земли состоит всего из считанных сотен человек, а жизнь человечества утрамбована в немногие десятки лет.
...когда ты сам себе начальник, твой рабочий день никогда не заканчивается.
Обычно в выходные я ни с кем не общаюсь. Сижу дома, занимаюсь уборкой; впадаю в легкую депрессию.
Мир прост и в простоте своей жесток. Продолжения не следует. И если поверить в это, жить будет легче, как это ни парадоксально. Продолжаемся мы в своих детях, в своих трудах и в памяти оставшихся на земле. Мы продолжаемся в прахе своем, в тлене своем. Хотеть большего – это даже не наивность, это трусость. И это – тупик. Смерть – перемена. Она дает новые шансы, новые вакансии, новые ниши и условия. Ошибка считать, что она отбирает все.
ЕСЛИ ТЕБЕ НАСТОЛЬКО ПОВЕЗЛО, ЧТО ТЫ СУМЕЛ ВЫБРАТЬ СВОЙ ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ, ПРИДЕТСЯ НАЙТИ В СЕБЕ КАПЛЮ ХРАБРОСТИ ЖИТЬ В СООТВЕТСТВИИ С ЭТИМ ВЫБОРОМ.
— Не думаю, — мне хватило мгновения, чтобы вытащить из-за голенища нож и метнуть в Одри. Клинок сверкнул в воздухе и воткнулся в какое-то подобие алтаря слева от нее. Мы уставились друг друга.
— Ты хотел меня убить? — шокированно выдохнула Одри.
— Я промахнулся? — не менее шокированно выдал я.
— Ты хотел меня убить! — она сжала кулаки, с ненавистью глядя на меня. — Сволочь!
— Ты не можешь ее убить, — сообщил мне просветленный. В глазах старика мелькнула улыбка. — Или причинить вред. Или отказать в важной просьбе. А ее боль почувствуешь. Это награда за ее слабость.
— Да? А что я получу, интересно? — прошипел сквозь зубы.
— Ну-у, — несколько смутился монах, — она будет заботиться о тебе. И не сможет тебе отказать…
Трудно смириться с тем,что быстротекущее время превращает людей,когда-то дорогих и близких,в бесплотную тень.
Главное — держать руку на пульсе человеческих слабостей, тогда не прогадаешь. Чужое пристрастие — твоя козырная карта.
Шакал выгрызает у зайца нутро, а жизнь как шла, так и идет
Согласно теории эксперта, проще всего получить информацию от интроверта, просто задавая вопросы и делая вид, что восхищаешься его знаниями. Но теория Туделя заключалась в том, что эта теория - полная хрень.
И тогда же я впервые увидел – ибо опустившаяся темнота застала нас все еще в строю – цвет здешнего неба, это сказочное зрелище, где сполохи пламени и фонтаны искр образовали на всей левой стороне небосклона настоящий фейерверк. «Крематории!..» – шептали, бормотали, повторяли вокруг меня
Принцесса Диана нужна очень многим, но я сама – никому, кроме моих мальчиков.
я пропустил мужчин вперед, им время от времени приходилось менять шаг, чтобы утихомирить разгулявшийся чемодан, который порой оживал и, раскачавшись, начинал лягаться.
Возобновив копание в себе, он признал, что был плохим мужем - причем дважды. Он отравлял жизнь первой жене, Дейзи. Вторая, Маделин, чуть не доконала его самого. Сыну и дочери он был любящим, но плохим отцом. Собственным родителям - неблагодарным сыном. Отчизне - безучастным гражданином. Братьев и сестру он тоже любил - но издалека. С друзьями индивидуалист. В любви ленив. В радости скучен. Перед силой уступчив. С собственной душой уклончив.
С женщинами вечно натыкаешься на острые углы, потому что им надо совсем не то, что мужчинам, они - другая раса. Либо все отдают, как растение, либо царапают как камень.
За что отнимают жизнь?
За двести рублей в кармане.
За не понравившийся взгляд.
За слишком короткую юбку.
И смешно, и бред, и нечестно – а вдруг целая Вселенная гаснет навсегда, и ее уже не вернуть тем, что «за что» было недостаточно стоящим или возвышенным.
Минна смотрела, как над рекой медленно кружит гриф. Каждый вечер он словно расписывался в небе, чтобы оно могло перевернуть ещё одну страницу.
Смерть - отсутствие жизни. Как только жизнь отступает, смерть и разложение вступают в свои права.