Я сразу как-то проникся к Жилину симпатией, по всему было видно – основательный и надежный человек. Есть такие люди… только глянул – и сразу все ясно, кто он – сволочь, добряк, стукач… Вот этот – как магнитофон «Электроника-202»: не подведет, не сломается при нагрузках и будет работать в любых условиях.
Женщинам совесть до замужества не полагается, не то так в девках и останутся.
— А после замужества?
— После замужества женщине нужно мужество. А не совесть.
Увы, нет ничего более легкого, чем давать советы.
Вот какая Флер! Видит всю эту гонку, только не понимает, как и автор изумительной сатиры, что она сама летит и мчится без цели. А может быть, понимает? Сознает ли она, что только касается жизни, как язычок пламени касается воздуха?
Стиль – та вещь, которую я особенно близко принимаю к сердцу, – держит в страшном напряжении нервы. (...). Что за странная мания проводить жизнь, истязая себя поиском слов, и целыми днями потеть, закругляя периоды!» -(Флобер).
Мы влюбляемся не в оболочку, не в одежду и не в дорогую машину, а в душу, которая поет только для нас.
- Еще и нечисть! – с легким презрением добавил мужчина и отрегулировал яркость, чтобы свет не слепил.
- Нежить, - обиженно поправила неспящая. – И то только для невежд.
- Да вижу, что вампирша! – хмыкнул незнакомец, на поверку тоже оказавшийся адептом Академии колдовских сил: на это указывала форма. - Недаром пять лет учился.
Любовь восхищает , когда она взаимна и ужасает- когда остается односторонней
«Каллахану нужна жена. И он ждал того дня, когда я вернусь»
Антонелла выразительно фыркнула, намекая на беспорядок в квартире. Слуга не менее выразительно улыбнулся, намекая, что теперь это ее забота. Размечтался!
- Что же ты загадал, мой снежный зверь, моя заблудшая душа?
- Еще одну жизнь... с тобой!
Есть люди, которые терпеть не могут любую слабость, - и если я не могла его за это любить, то не должна и ненавидеть...
— Прошу, пощадите меня! — пролепетал слабонервный экзорцист.
— Пощадить? — верещала бабка, грозно тыкая призрачным пальцем в грудь дрожащего охотника за привидениями. — Сорвал цветочек! Надкусил ягодку! Расковырял дырочку в простыне! Дал своему мерзкому червяку переночевать в чужой норке! Засунул свой ключик в чужой замок! Проковырял стену своим гвоздиком! А теперь пощады просишь?
- Вам приходилось когда-нибудь чувствовать... что время льется на вас, как густое стекло? Поток расплавленного стекла... Вы знаете - знаете! - что прошло несколько дней... И вдруг - прошли годы... Годы. Вам приходилось?..
- Сегодня, - сказал Варан. Оба замолчали.
Женщина - это слабое, нежное, хрупкое существо, которое преодолеет любые препятствия! И становиться у нас на пути опасно!
– Так что, присмотришь?
– А куда я денусь, скажи мне. Но проведи работу, чтобы слушались безоговорочно, никаких вечерних прогулок, посиделок с мальчиками… и девочками, и чтобы отписывались, где находятся! Я непривычная к их подростковым закидонам, у меня кожа тонкая, а сердце нежное.
Татьяна звонко рассмеялась:
– Обещаю: будут шелковые, как заиньки!
Бог создал Айову, чтобы люди уезжали отсюда и никогда не возвращались.
Олени смерили меня презрительными взглядами, волки посмотрели так, что сходу стало ясно - мы ещё встретимся, где-нить зимой тёмной, но точно встретимся, а птицы решили нас с лешим и котом сильно удобрить, видимо заботясь о нашем росте, но им не повезло - леший всех нас прекрыл стремительно увеличивающимся в размерах лопухом, и этим срулям в полёте пришлось ретироваться несолоно хлебавши, в смысле нас не загадивши.
По опыту Страйк знал: «чайники» всегда ищут, у кого был мотив, а профессионал в первую очередь прикидывает, у кого была удобная возможность.
Говорят, что работа - мужское занятие, а плач - женское. Но ведь это чушь. Женщинам приходится вытереть слезы и заняться делом.
Стряхнув крошки, я задумчиво повертела руками перед глазами. - Сим-салабим? Ахалай-махалай? Ничего! В руках фаервол не возник, земля не дрогнула, еще один пирожок к моему глубочайшему сожалению не появился. Погрешив, что это не та магия, я поднапрягла память и выдала: - Экспектрум патронус! Олени, выдры и другие призраки материализоваться из тумана не желали. - Ну что там еще осталось? - чешу затылок. - По щучьему велению, по моему хотению… В этот раз вселенная дала мне знак, тупо подвергнув меня атаки птичьими экскрементами. - Стоило сразу понять, что этому миру на меня насра…
Если нет сил, то и небеса не помогут.
-Он лает, но не кусает. -Это твое мнение, - ответил Дэймон.
Сокровенные желания лишь в наших руках.
– Ты что, занимался Камасутрой? – восхищенным шепотом спросила Дина под утро.
– Я?! Не знаю… Наверное.