Совет мужчинам. Если хотите, чтобы жена молча и очень внимательно слушала все, что вы говорите, возьмите свой телефон и тихо скажите: «Привет, дорогая!»
Развратить ребенка - то же, что совершить насилие над Богом.
Удивительно, что брак, дело столь публичное и доступное взорам, порождает и самую тайную из связей — измену.
натянула темные штаны… и единственную розовую блузку во всем гардеробе. С обилием рюшек, украшенная бантиками, ярко-розовая блузка, от цвета которой хотелось выцарапать себе глаза, смотрелась ужасно. Зато идеально подходила к интерьеру розовой гостиной.
Снова нацепив пояс с кинжалами, порталом переместилась к оговоренному месту встречи. Без кинжалов я не всегда ходила даже по родному замку, а уж по императорскому разгуливать без оружия и подавно не собиралась.
Иногда надо с кем-то столкнуться и нормально так приложиться головой, чтобы в ней, наконец, прояснилось.
То, что прояснялось, прояснялось медленно, неправильно или зыбко, словно в неверном свете. С одной стороны, односложны утверждения или рассеянное хихикание тех, кто выжил, но лишился крова из-за крушения или взрыва; с другой - неусыпная бдительность спутников, триумфально-безучастных, исключающих, кажется, все человеческое из своих диаграмм смерти (поля трупов, пчелиные соты черепов). То был новый вид конфликта; среди попыток его обозначить преобладали такие выражения ка "судорожная война", "раскованная война" и, само собой разумеется, "супер-война"; термином "марионеточная вона" пользовались потому, что ее посеяли и испытывали в ней свои системы вооружений, занимая тем самым друг друга, основные мировые силы, однако деньги на ее ведение поступали от Германии, Японии (и Китая?), а также от других нарушителей равновесия мировых сил.
"Если вы хотите получить представление о том, что там происходит, - сказал его информатор из "Красного Креста", - прочтите отчет о содеянном красными кхмерами в семидесятых и умножьте все в десять раз. Число погибших. Площадь, охваченную конфликтом. Нет. Возведите все в квадрат. Нет, лучше в куб". Гай именно так и поступил. И здесь соприкоснулся с астрономическим аспектом происходящего. Потому что если водоворотом войны были охвачены миллионы, то другие миллионы о них беспокоились, желая знать, живы те или умерли; и если существовали миллионы тех, кто беспокоился о миллионах тех, кто беспокоился, что очень скоро... очень-очень скоро...Он никогда не чувствовал себя более живым.
Он никогда не чувствовал себя счастливее - вот какой была неприглядная правда.
Стране, где не видят различия между нарушением закона и грехом, беды не миновать. Преступление есть событие: оно было, не было ли — это можно доказать. А был ли грех — об этом судить лишь Богу.
Человек, верящий в Бога, должен верить и в людей.
– Отчего вы не взяли ни колбасу, ни сыр? – спросила я. – Да? – вытаращил глаза Вовка. – И где такое есть? Следовало ответить: «Конечно же, в тумбочке под телевизором», но после случая с чумой я побаиваюсь шутить, поэтому просто сказала: – В холодильнике.
Реальность – вопрос перспективы; чем больше вы удаляетесь от прошлого, тем более конкретным и вероятным оно кажется. Представьте, что вы находитесь в длинном кинозале: сперва сидите в последнем ряду, а затем постепенно, ряд за рядом, продвигаетесь, пока чуть ли не уткнетесь носом в экран. Мало-помалу лица кинозвезд расползаются в мелькающей зерни, мелкие детали приобретают гротескные пропорции; иллюзия распадается – или, вернее, становится ясно, что иллюзия и есть реальность…
... так звери в темнеющем зоопарке укладываются рядышком в угрюмой тишине, иногда бросаясь друг на друга в коротких актах дикого насилия.
Я была точно женщина, у которой кто-то погиб на фронте, и теперь ей надо во весь голос поддерживать эту войну, а иначе придется признать, что потеря ее бессмысленна.
- Мы хотя бы ничего не оставили в карманах? - сказал Мерсье.
- Всякие-разные использованные билеты, - сказал Камье, - горелые спички, обрывки газет с истершимися следами неотменимых свиданий на полях, заветный огрызок сточенного на девять десятых карандаша, несколько клочков замусоленной бумаги для подтирки, несколько сомнительной надежности презервативов, ну и пыль. Вся жизнь, чего уж там.
- Ничего нужного? - сказал Мерсье.
- Я же тебе говорю, вся жизнь, - сказал Камье.
Как может человек, которого ты видишь каждый день, вдруг захотеть смерти?
Спи, увидишь хвост павлина,
Бриллианты и дельфина.
Боли много, счастья нет,
Сны спасут тебя от бед.
Пусть вампир крылом закроет
Звезды, пусть Банши завоет.
Вурдалак пусть жрет всю ночь,
Смогут сны тебе помочь.
Тащит труп гнилые кости,
С того света лезут гости
Людоед, упырь и тролль,
Кровожадный призрак твой.
Тень за ставнями мелькает,
Где-то гарпий рыщет стая,
Гоблин нежной плоти хочет,
Сны их всех прогонят прочь.
Сны твои — как дивный плащ,
Что соткал волшебник-ткач:
С головы укрыв до пят,
От ветров и бед хранят.
Если ж за твоей душой
Ангел прилетит ночной,
Ляг к стене, перекрестись
Не помогут сны спастись
- Слушай, старик! - Отец наклоняется над Панамой. - А может, мама права? Брось ты всё это! Придумал тоже - лошади... Я понимаю радиодело там, или авиамодельный кружок, или, наконец, мотоцикл! А то лошади, ведь это не современно! Ну, где сейчас на лошадях ездят! Одни только чудаки.
Панама открывает глаза и медленно говорит:
- Папа, если ты будешь так говорить, я перестану тебя уважать.
- Он заставил меня прочитать Пруста, Толстого и Достоевского, - заявила несчастная с таким видом, что от жалости разрывалось сердце. - Что теперь со мной будет?
— Ты чересчур носишься со своими проблемами, — сказал доктор. — Не стоит на этом специализироваться. Сосредоточься-ка лучше на реальных несчастьях — неизлечимые болезни, несчастные случаи.
«Умный человек знает, когда надо отказаться от гордости, чтобы набраться мудрости».
Она сама виновата, что расслабилась. «Нальете чаю»! Сразу надо было заподозрить неладное. Все внутри просто сигналило об опасности, но она проигнорировала голос разума. Легкомысленно решила: что случится, если она подаст парню чашку с горячим напитком?
Ведь личность, индивидуальность всегда под подозрением и угрозой; безопасность в том, чтобы быть типическим явлением, быть как все. И почти все мы уродуем, корежим себя из страха перед окружающим кошмаром, молясь, чтобы он не затронул нас, позволил как-то выжить.
Кадзу не могла жить без страстей. То, что ее пылкая натура может обременять других, она обнаружила лишь сейчас. Ногути отказывался от всех перемен, которые она собиралась внести в его быт. Ногути упрямо жил своей жизнью. Несмотря на это, Кадзу по-прежнему любила мужа. По вечерам в субботу он изредка болтал с ней, как всегда, почти не шутил, но рассказывал о зарубежных романах, читал лекции о социализме.
"Oh," she said impatiently, "why do you always tell me
the truth? I don't want the truth all the time."
это будет война на кто кого передумает, а не на кто кого перережет.
- Ну, джентльмены, старому - гнить, новому - цвесть. Конкуренция - душа
торговли, и хотя вся цепь никак не крепче, чем самое слабое ее звено, тем не
менее вы сами скоро убедитесь, что на этого парня можно смело положиться, -
дайте ему только вникнуть в дело. Кузница старая и наковальня старая, зато
новая метла чисто метет, и ежели старого пса новым штукам не выучишь, то
молодого, да к тому же прилежного можно выучить чему угодно. Дайте только
срок - ведь даже цент, отпущенный по водам, воздается сторицей. Да, да, как
аукнется, так и откликнется, а от безделья, говорят, и удавиться недолго.
Всех благ, джентльмены!