– Хорошо. Идёт. Договор, – выдохнула Таис, положила руку на плечо друга и ещё раз подтвердила: – Договор.
– Если живём, то вместе, – уточнил Фёдор, – если умираем, то тоже вместе.
– Да. Договорились.
Никотин - идеальный наркотик, простой и тяжёлый одновременно, он не приносит никакой радости и может быть описан лишь в терминах ломки и прекращения ломки.
- Я… - голос срывается, - я хотела спросить… а вы… вы… вы ничего странного не заметили в спальне лорда Алсэра?
Недоуменное молчание, к которому присоединился и Савен.
Но далее последовал ехидно-издевательский вопрос:
- А что именно тебя там смутило, солнышко?
Увеличившиеся вдвое глаза бывшего умертвия - незабываемое зрелище. Я покраснела, основательно, и все же мое смущение было второстепенным, по отношению событиям, связанным с Алсэром. Резко выдохнув, я пояснила:
- Вы говорили, что там было три любовницы одновременно и…
- И уже искренне жалею, что не дал тебе полюбоваться наиболее пикантным моментом, - вставил Эллохар.
- Леди, - Берн встал и склонил голову. - Вы решили осчастливить нас своим присутствием?
- Решила. Вы как, осчастливились?
Пришлось и мне обрить браду, нынче утешаюсь - козел бородою длинен, а умом короток.
— Теперь ваша команда будет называться «Лемминги», — припечатал де Вирт.
— Почему? — искренне удивился Джеф.
— Потому что у вас отсутствует способность к рациональному мышлению, а ваш главный девиз: «Слабоумие и отвага»
А потом, в гардеробной, я и ух, я и эх, я и размахнись рука, я и разомнись плечо, и в лесоруба поиграла, и в рыцаря, и в мочилово-рубилово
В тот момент, когда ее маленькая, тонкая ладонь оказалась в моей, меня буквально оглушило ощущениями. Сладковатый аромат духов, поднялся, танцуя, от ее кожи и ласково опустился на мое лицо. Меня словно омыло нежным светом этой девушки, окутало теплой дымкой ее легкого, девичьего прикосновения.Всего лишь рукопожатие, а мы будто дотронулись душами друг до друга.Всего миг, а дышать в том же ритме, как за секунду до этого, уже не получалось.Всё неуловимо изменилось.
Слово, произнесенное умело и ко времени, может стать выкупом за осужденную голову, лекарством от смертельной болезни… Или смертельным ударом! И все это смотря по тому, как его сказать.
“Я, вообще, не верю в одну спасительную силу таланта, без упорной работы. Выдохнется без нее самый большой талант, как заглохнет в пустыне родник, не пробивая себе дороги через пески.”
И с точки зрения стабильности - Алла не была таким уж плохим вариантом. По крайней мере, готовила она стабильно паршиво.
В нашей жизни все относительно. Как по мне, так эти экземпляры еще хуже приматов. С теми хоть на пальцах объясниться можно, в случае необходимости. А эти от своих ближайших сородичей вообще мало чем отличаются. Также любят выяснять лоб в лоб, кто сильнее, и побегать у павлина в упряжке.
«Сидела я красная, как знаменитая синьская роза, воспетая в сотнях стихотворений, и размышляла, как это я раньше не замечала, что Антер – идиот. Все же не такое это качество, которое в глаза не бросается.»
Горе нужно прожить. Наполниться им, как стылой водой, дать застыть первым льдом. А после разбиться, разнести его в себе на осколки да ссыпать на пол. И если сделать это вышло за одну ночь, значит, так тому и быть. А если за один век, так и это верно. Просто одна ночь может тянуться целым веком. А век — пролететь одной бессонной, дурманной ночью.
Кроме бесплатных полицейских родильных приютов, имеющихся при каждом участке для простого народа, в столице организовано немало частных убежищ, куда скрываются «в минуту жизни трудную» романтические роженицы из привилегированного класса. Обыкновенно над этими приютами прибивается вывеска: «Убежище для секретных рожениц».
И как ни старалась я дружелюбно улыбаться этим фифам , все равно получался хищный оскал, от которого девицы шарахались как черти от ладана.
— Лорд Волан-де-Морт ждет!
Очень медленно, опираясь на дрожащие руки, человек приподнял плечи и голову. Его худое лицо было залито кровью, искажено страданием, но на нем застыло выражение непокорства...
— Тебе придется убить меня, — прошептал Сириус.
— Рано или поздно — разумеется, — произнес холодный голос. — Но сначала ты дашь мне его, Блэк... Думаешь, тебе уже известно, что такое боль? Подумай еще... у нас впереди долгие часы, и никто не услышит твоего крика...
Мамочка, забери меня отсюда, я жить хочу-у-у!
Но было поздно.Тихо рыкнув на мой испуганный писк, даже не поворачивая ко мне головы, волк уверенно двинулся вперед, сразу заставляя меня приноровится к его медленным и размеренным движениям.
Все-таки надо дротики брать, а к ним — винтовку с оптическим. Тогда точно ни один жених не уйдет.
Война завершится, и враги перестанут быть врагами, но изменники остаются изменниками навсегда.
Стоило мужчинам прикоснуться к ней — мозги стекали между ног и оставались там до тех пор, пока варвары не отпускали добычу.
История не повторяется — это историки повторяют друг друга.
Первое правило истории
Историю сейчас знают плохо. Для простого человека все, что произошло до его жизни, как бы сплющивается в нечто
неразличимое. Для большинства Иван Грозный и Петр Великий, древние египтяне и древние славяне — почти современники.
Чувство «реки времени», чувство последовательности исторических событий не выработано у нашего населения, в
первую очередь из-за огрехов школьной программы (идеологизация истории), во вторую — из-за современной
профанации истории. Примеров — тьма.
Женщины любят придумывать всяческие объяснения своим поступкам.
Знаю и сам хорошо, -и сердцем, и духом знаю:
День придет, - и погибнет священная Троя. Погибнет
Вместе с нею Приам и народ копьеносца Приама.
Он мог делать только что-то одно.
Держал её — целовать не мог. Целовал её — видеть не мог. Видел её — осязать не мог.