Тортик не предаст и больно не сделает, особенно если он свежий.
– А где ты была, дочка? – произнеси он это другим, подозрительным, особым «нотационно-родительским» тоном, который практикуют в других семьях, и я бы замерла, насторожившись, замкнулась. Но в его голосе было лишь дружеское любопытство. Без осуждения. Как всегда.
Ну и я, как всегда, рассказала все, без утайки.
Отец хмурился, но не осуждал. Лишь под конец сказал:
– Понял, если спросят, где ты была сегодня ночью, отвечу, что мы вместе смотрели фильм. До… – Он глянул на часы и закончил: – …трех утра
В общем, хозяин, господин Жаниариус, оказался нормальным дядькой, хоть и любителем народ попугать.
И знаешь, заниматься любовью законно не менее интересно, чем грешить
... чувствую себя, точно шагнула с обрыва. Что там внизу: камни, непролазный бурелом, вода, огненная лава? Упаду или меня подхватят? Не имею понятия. Но пока лечу и наслаждаюсь этим. Сердце замирает от предвкушения, испуга и восторга одновременно.
Глаза посетительницы были холодными и пустыми. В них не было видно ни злобы, ни агрессии. Они были просто мертвыми и немигающими. Если считать, что лицо – это зеркало души, то эта девушка никогда в жизни не испытывала ни радости, ни любви.
- А придурка зачем играешь?
- Я не придурок, я очаровательный!
«…Я люблю ее! Ты меня слышишь! Люблю!» – очень смелое и до злобы упрямое, брошенное в лицо матери. С вызовом и ненавистью на весь мир, отнявший у меня Эльфа.
Когда мы жалуемся, что в действиях Бога нет логики, мы имеем в виду не логику Бога, а человеческую. Действительно, сотни тысяч невинных гибнут от цунами — несправедливо и нелогично. Подлец в аварии выживает, а хороший человек погибает — где логика? Но если бы мы могли сложить всю сумму того, что приводит к каждому конкретному событию, то есть сумму действий этих самых кварков, электронов, атомов и молекул, учтем при этом, что слово «действие» условно, иногда все зависит лишь от положения частицы, повторяю, если бы мы смогли сложить эту сумму, то увидели бы и логику, которая, я уверен, абсолютна.
Скажи ему. Сейчас же! Разрушь свой образ, который у него сложился, пока он не раскрасил его. Молчи, молчи. Все позади. Умерло и похоронено. Ему не обязательно об этом знать. Но ты ведь ему доверяешь! Нельзя скрывать о него нечто настолько важное. Это уже неважно. Уже нет.
На то и война, чтоб бояться.
Мы как Монтекки и Капулетти - нам нельзя общаться, если мы не хотим кровопролития.
«Старость и молодость. Дружба и отвага, хитрость и воля. Незаметность и расторопность. И огромное, колоссальное трудолюбие. Вот столпы, на которых зиждется любое удачное дело.»
Теперь Тами знала вкус настоящего счастья – чистого, высшей пробы, без примесей. И ныряла в прошлое, как в грязную воду, лишь для того, чтобы заново определить для себя: это вкусно, а это говняная конфета с искусственным ароматизатором «под радость»… Иногда контраст – полезная штука, заставляет чувствовать ярче..
— Твоя нога в этих сапогах может поскользнуться, и ты умрешь, разбившись на скалах, — обрадовал старик, а я выпустила обувь из рук. — Но так как ответственность за выбор взяла не ты, тебе ничего не грозит. Но поскользнуться и умереть ты все равно можешь!
«Слабина – она же, как девочка, только раз в жизни женщиной стать может, – авторитетно заявлял он сыну. – А потом обратной дороги уже нет. Вся цена прошла. Продернули цену, как Бобик Жучку»
Я уже давно смирился с тем, что не смогу использовать собственные заклинания. Зато другим помогаю. Даже написал несколько монографий по теории проектирования заклинаний.
— Правда?! А вы мне подарите одну книгу? С автографом! — Фелона радостно захлопала в ладоши.
— Тебе-то зачем? — вяло поинтересовался Ройс.
— Как зачем? — удивилась Фелона. — Буду подружкам показывать! Ни у кого нет книг от авторов с автографами, а у меня будет.
— Ну да, — пробормотал юноша. — Хвастаться. Не читать же.
— А что, — растерялась Фелона. — Их еще и читать можно?
Любую историю кто-то да рассказывает, а раз у любого человека есть точка зрения, всякая история повествуется недостоверно (изложена субъективно). А раз всякое повествование есть повествование недостоверное, как говорит нам Гоголь, давайте повествовать недостоверно в свое удовольствие.
Миг, когда ты впервые глядишь на себя глазами такого человека, - это отрезвляющий миг. Это как пройти мимо зеркала, мимо которого ты ходил каждый день, и вдруг увидеть в нём что-то иное, что-то странное и тревожное.
Я чувствовал такое отчаянное одиночество, что хотел было покончить с собой. Удержала меня мысль, что моя смерть не опечалит никого, никого на свете и в смерти я окажусь еще более одиноким, чем в жизни.
Да ведь мы не злые, мы просто потусторонние
То, чего он всегда так страстно желал, а именно чтобы его любили другие люди, в момент успеха стало ему невыносимо, ибо сам он не любил их, он их ненавидел.
Вижу сполохи, рвётся небо, на дыбы горизонт встаёт. Смерть идёт по чьему-то следу, дай-то Бог, чтобы шла в обход.
- Никто не умирает от ампутированной ноги. - Да, но люди умирают от безразличия к будущему.
Русский матный часто становился языком их внеофисной коммуникации.