— Магистр Новард, как вы? Может, врача? То есть, лекаря?
— Кира, я отправил вас в одно из самых спокойных мест! — тоскливо проговорил мужчина, отпил воды и продолжил: — А вы за две недели умудрились пообщаться с русалками, получить от них силу воды. Я ведь правильно понимаю, что ваши невероятно выросшие способности к управлению стихией воды — от них?
— Э-э-э…
Как он узнал?! По цвету ауры, что ли? Нас этому пока не научили, но я знала, что маги умеют видеть ее.
— Еще вы приняли дар говорить с драконами, притащили мне яйца этих рептилий и какие-то старинные документы. Вот что мне с вами делать?
- Может, и Бог существует время от времени? - Возможно. А периоды его отсутствия весьма продолжительны, не правда ли?
Нет, она не ревет пронзительно. Просто слезам становится тесно в глазах. Озера выходят из берегов, и ручейки прозрачных слезинок бегут по упругим щечкам
Помните кота Шрендигера? Они одновременно существуют и не существуют.
Быть гениальным ещё недостаточно. Лучший – вот что ценится.
Мы отстали по крайней мере лет на двести, у нас нет еще ровно ничего, нет определенного отношения к прошлому, мы только философствуем, жалуемся на тоску или пьем водку.
– В моём мире существует так называемая «Премия Дарвина» – она ежегодно выдаётся за самый идиотский самоубийственный поступок. В этом году, полагаю, основным кандидатом на её получение станет лидер прайда «Косматой Тьмы» герд Аби Пан-Мяй. Это же нужно вообще додуматься брать на абордаж звездолёт, перевозящий бойцов «Первого Прайда»! А к тому же искать поединка с псиоником, вообще не позаботившись о ментальной защите! И как же ты измельчал, «Большой Аби»!
Доброта, она действительно спасёт мир, потому что без доброты жить невозможно.
– Ох, дитя, вам угрожали? – насторожилась женщина, догоняя воспитанницу.
– Хуже! – фыркнула Вивьен. – Надо мной насмехались.
кияшечка ты моя!
Это не традиция. Просто люди – существа такие, раз прокатишь, два прокатишь, а на третий ты уже не василиск, а ослик Вася. Еще и обидятся, если откажешься.
«Я — это все то, чем ты никогда не будешь, и я проживу твою жизнь вместо тебя.»
Неправда, что сказок не бывает. Иногда в реальной жизни случаются волшебные моменты. Просто их надо не пропустить.
Всякая частная любовь должна умолкнуть перед этой общей и священной любовью к отечеству!
Уважение выдумали для того, чтобы скрывать пустое место, где должна быть любовь.
Должны же у меня быть хоть какие-то секреты? Я же, как правильно заметила светлость, девочка. А девочкам без секретов никак.
Главное, что она на тебя смотрит точно так же, как ты- на нее. И главное, что ее сердце отдано только тебе.
Я плаваю в гадком чувстве неопределённости. Ну как… То, что мне определённо пиздец, это я конечно понимаю. Но как именно будут разворачиваться события — это, блять, интрига интриг!
Человек сам по себе ценность. Хоть как его выряди, ценность его от этого не меняется.
– Доброе, – буркнул Лэшел, скользнув по нам взглядом, а затем я увидела, как его глаза изумленно расширились. Понятно, магистр уже дошел до того уровня ментальной магии, на котором можно видеть сквозь иллюзии. – Это же…
– Да, – согласилась я.
– Но ты же не…
– Не вампир, – подтвердила я.
– И тебя взяли на обучение в…
– В некотором роде. – Мне не хотелось вдаваться в подробности о том, как я обучалась владению сардами.
В покои Краст поднимался, когда я уже спала, а утром исчезал до моего пробуждения. Правда, до тех пор, пока однажды вечером я не обнаружила, что половина кровати залита чем-то мокрым и холодным!
— Я случайно, — ныла Анни, хлопая глазищами.
— Врешь! — разозлилась я.
Девчонка стыдливо кивнула, но тут же вскинулась:
— Так надо, лирин! Я же вижу, что ты совсем в этих делах темная, хоть голова и светлая! Ресницы не чернишь, губами вот так не делаешь! — и прислужница сложила губы бантиком. — И мне запретила, а я бы научила, как надо! Смотришь прямо, кто же так на мужчину смотрит! Да еще и на хёгга! Вот он к тебе и не прикасается, не приходит даже, а время-то идет! Скоро и не останется его, времени! А дары? Так и будешь в одном платье ходить, лирин! А так поневоле придвинется, лед в кровати — дело проверенное!
Ну, хоть не навоз, мрачно подумала я.
Ругать Анни оказалось бесполезно, девчонка горела искренним желанием помочь глупой чужачке и не понимала, почему я злюсь.
— Я еще много способов знаю, ты не переживай! — жарко выдохнула она, и мне совсем дурно стало.
Да уж, со сноровкой Анни надо было сразу в Варисфольд подаваться — окручивать местных богатеев. Вот там бы девчонка развернулась!
Девушки скрывали свою невинность, супруги - верность. Разрушение считалось хорошим вкусом, неврастения - признаком утонченности. Этому учили модные писатели, возникающие в один сезон из небытия.
– Не родился еще тот человек, который заставит меня отступить…
Аделия прыснула и рассмеялась в голос:
– Блин, я уже думала, все, упустила свое счастье… Никто больше массаж не сделает… И пловом не накормит… И не обогреет…
– Смейся, смейся. Ты сейчас бросила мне вызов… – Он добавил газу, подгоняя машину вперед. – Я ей душу изливаю, в любви практически признаюсь…
– В любви-и-и?
– В любви, да, практически. А она такая «Макс», «Макс»… Мымрикова – она и перед новым годом Мымрикова…
– Кажется, я тебя люблю, – произнесла она, несколько раз сглотнув. Кажется, я забыл сейчас, как дышать. Я крепко обнял Кэт и в тот же миг осознал: если придется, я спалю ради нее весь мир, и даже больше. Сделаю все.
Никогда не поздно! Даже если уже поздно.