Я задумчиво посмотрела вслед удаляющимся мужчинам. Они отправились обсудить какие-то дела, и Грисс сумел даже вполне искренне улыбался, не понимая, что этот гость приехал для того, чтобы дождаться его смерти и прибрать к рукам замок. Мне даже стало как-то не по себе. Обычно у меня получалось избегать таких скользких заданий. Сейчас я чувствовала себя дрянью… ей я и была всю свою сознательную жизнь. Нет смысла меняться. Последнее задание, и я буду свободна. Больше никогда и ни за что. Сколько раз я давала себе этот зарок?
Она думала, что жизнь слишком тяжела и хорошо бы подохнуть вот тут, на месте, да ведь самому-то не вырвать сердца из груди.
Сборы уже подходили к концу, когда в комнату заглянул Эридан. Точнее, как заглянул – зашел и своим внешним видом поверг всех в ступор. Мурз с перепуга даже под диван забился, но потом аккуратно вылез и начал подглядывать.
На герцоге красовалось бархатное платье траурно-серого цвета, расшитое серебристой цветочной гладью. Безумно тугой корсет был затянут на ребрах, имитируя женскую осиную талию. Широкие плечи маскировались под пушистой меховой накидкой.
Эридан криво прогарцевал пару метров на туфлях с каблуком от двери до нас, выматерился, споткнувшись на ровном месте, после чего неудобную обувь гневно скинул и прошипел:
– Ну и чего смотрим удивленно? Неужели думали, что я вас одних во дворец отпущу! Знакомьтесь – сегодня я ваша компаньонка Беллатрисса, специально нанятая для сопровождения во дворец!
- Что мне с этим делать? Как завоевать ее доверие?
- Никак, - пожала Эмма плечами. - Невозможно завоевать доверие специально... Просто будь с ней рядом. Возможности придут сами. А вместе с ними - и привыкание к тебе. И к тому, что ты теперь будешь в ее жизни всегда.
Людям нужны развлечения. Не могут они работать без передышки, не могут и наукам учиться без отдыха.
собственные страдания всегда делают нас глухими к страданиям других людей.
Если любишь, люби и в смерти
Если все закончилось плохо, не имеет значения насколько хорош был ваш план.
лично я не буду этим заниматься, по крайней мере сейчас, а ко времени, наберусь знаниями. Пока же, больше слушаем, меньше говорим. И задаём наводящие вопросы.
В каждой ситуации есть причина и следствие. Задав себе эти вопросы, человек однозначно найдет выход из любой ситуации.
Она была прекасна, но красотой лесного пожара: восхитительное зрелище издали, и не дай Бог оказаться поблизости.
Война – черно-белая. Для тех, кто в тылу. Для тех, кто воюет, она цветная, и краски насыщенные, чрезмерно яркие, чрезмерно красные и оранжевые, чрезмерно жидкие и раскаленные, но для остальных война – точно кинохроника: зернистая, грязная пленка, а на ней – стаккато и толпы людей с серыми лицами, куда-то бегущих, бредущих или падающих, а больше и нет ничего.
– Andiamo a casa! – закричал солдат.
– Они бросают винтовки, – сказал Пиани. – Снимают их и кидают на ходу. А потом кричат.
– Напрасно они бросают винтовки.
– Они думают, если они побросают винтовки, их не заставят больше воевать.
Отсиживаться в теплом местечке – это не жизнь, искатель. Это лишь ожидание жизни.
— Привлечь внимание мужчины под силу любой дурочке, — сказала Зейнаб. — А вот удержать мужчину способна лишь умная женщина.
Она вскочила, отряхнула зеленое платье, взяла венок и с криком «мама!» кинулась ко мне. У меня сердце остановилось. Но рыженькая пролетела мимо. Обернулась и увидела, как ее подхватывает молодая женщина. Я. Красивая, счастливая. Рядом с ней стоит такой же рыжий, но сероглазый мальчик. Прикусила губу, стараясь физической болью привести себя в чувство и увести на второй план ту муку, что поднималась в сердце с каждым мигом видения. А девочка кидается к высокому рыжеволосому мужчине. Тот обнимает ее одной рукой, второй привлекает к себе сына. А мне больно. Мне очень больно.
Стало так тихo, что я могла поклясться, что слышала, как в мoей голове тараканы передвигали тяжелые мысли, царапая паркет.
– Почему вам не холодно, Серафина Пеккала?
– Мы чувствуем холод, но не боимся его, потому что он нам не вредит. А если бы завернулись в тёплое, не чувствовали бы тогда других вещей – весёлого звона звёзд, музыки Авроры, а главное, не чувствовали бы кожей шелковистого света луны. Ради этого стоит мёрзнуть.
- А что, если... рай действительно существует? Но не всегда, а временами? И проявляется, скажем, как стакан воды, который тебе предложат в жаркий день, когда ты просто умираешь от жажды? Или как когда кто-нибудь по-хорошему к тебе отнесется - просто так, без всякой причины?
Никогда не думай, что ты иная, чем могла бы быть иначе, чем будучи иной в тех случаях, когда иначе нельзя не быть.
Каждый человек на земле, чем бы он ни занимался, играет главную роль в истории мира. И обычно даже не знает об этом.
Мы не верим ни в богов, ни в Бога. Мы сами – свои собственные боги и свои собственные демоны.
Дорога в тысячу миль действительно начинается с одного шага.
"Ждать и надеяться - верный способ скоропостижно рехнуться, а вот носиться по городу и делать глупости - это именно то, что надо!"
Любовь – это не порыв, не поиск приключений. Это что-то бесконечно большее, чем просто секс и похоть. Это жизнь. Честная, откровенная, когда полностью принадлежишь кому-то. До самой изнанки, до самого дна.