Наши потребности не рождаются сами по себе. Их нам изготавливают и подносят на блюдечке.
Наши «потребности» — это то, что нам подсовывают, а вовсе не то, чего мы сами хотим...
Если вы спросите меня, можно ли залечить эти раны, - нет, их нужно пережить. Исцеления не существует.
...помнить - не значит запретить себе жить дальше..
Расхламление – удивительное путешествие по собственному дому и жизни, которое определяет, кто ты есть, и помогает стать тем, кем хочешь.
Они убьют всех, кто тебе дорог, если ты не сможешь выжить и сразить их первой
Ты хочешь продлить жизнь человеку, который должен умереть. Убей того, кто должен жить – и я исполню твоё желание. Всё честно.
Эштон вздохнул. Он не любил работать с активистами. Активисты носили на себе чужие травмы как щит, старательно заслоняя ими свои собственные.
Но мне на эти сплетни было начихать. Во-первых, потому что у меня пиликнул мобильный телефон, радостно светясь входящим сообщением о начислении премии. Во-вторых, потому что вслед за сообщением от банка, пришел емейл с уведомлением о двухнедельном отпуске. В-третьих, потому что я люблю свою работу и свое начальство и свято верю, что никакой чернухи оно не допустит. Ну и в-четвертых, что конечно тоже важно, но не как первые три пункта, открыв свою первую дверь несколько лет назад, я попала точно не в Ад. Но тут тот еще вопрос, что было бы хуже – попасть в Ад или в тот переплет, который я умудрилась выдумать.
Как замечали многие, хуже, чем стая драконов рядом с твоим городом, может быть только стая голодных и злых драконов рядом с твоим городом.
Никогда себя не стыдись. Злыдни всегда найдутся. А ты плюнь на них, другого они не стоят.
Павел знал точно, Юлина мама погибла в автомобильной аварии, когда дочке было всего десять лет и Павел расшибся в лепешку чтоб стать для дочери отцом от которого у нее не было бы секретов.
Мы, Вустеры, свято чтим вековые традиции гостеприимства, но, когда гость оккупирует вашу постель, тут уж не до традиций. Я запустил в него башмаком.
Сын Одисеев, тебя здесь удерживать боле не буду,
Если так сильно домой ты желаешь. И сам не одобрю
Я гостелюбца, который безмерною лаской безмерно
Людям скучает: во всем наблюдать нам умеренность
должно;
Худо, если мы гостя, который хотел бы остаться,
Нудим в дорогу, а гостя, в дорогу спешащего, держим:
Будь с остающимся ласков, приветно простись с
уходящим.
Я кладу правую ногу на левую, выбирая наилучший ракурс и стараясь, чтобы мои новые туфли непременно попали в кадр: уверена, они просто созданы для того, чтобы стать телезвёздами.
Джонатан Тревани, на вид такой невинный и весь такой правильный, не устоял перед деньгами (а что ещё можно было ожидать?) и совершил убийство! Том и сам однажды не устоял тогда, с Дикки Гринлифом, может быть, Тревани – один из нас? Но «мы» для Тома Рипли означает только Тома Рипли.
Фрумкину посадили в тюрьму. Сидя там, она решила убить генерала Новицкого. Тот еще не успел сдать управления. Фрумкина раздобыла в тюрьме хорошо отточенный ножик и подала заявление о желании дать откровенное показание, но только лично генералу Новицкому. Тот поддался на удочку и вызвал ее на допрос, хотя уже очень давно никого не допрашивал.
В маленьком кабинете Новицкий и Фрумкина были один на один. Фрумкина наговорила генералу много комплиментов и что-то рассказала ему про местные дела. Генерал был доволен и стал записывать показания. Этого только Фрумкиной и нужно было. Улучив момент, она, сидевшая немного сбоку генерала, бросилась к нему и, схватив левой рукой за голову, правой хотела перерезать сонную артерию.
Генерал отмахнулся правой рукой и, как человек сильный, этим жестом отбросил Фрумкину к стене и крикнул жандарма.
У оленя на тихой полянке есть шанс дожить до старости. Одряхлевшего волка сожрут свои же.
Ну да ладно, что минуло, то минуло. Жизнь — это ведь склад невостребованных бандеролей, нераспечатанных бандеролей. А сами мы являемся тем, что у нас остается, тем, что мы успели урвать
В общем, отказывать себе в чем-то я никогда не умела, памятуя, что вокруг найдется немало противных личностей, готовых взять на себя эту ответственную миссию.
Ученый, возомнивший себя богом, может создать лишь только ад.
Добро порождает добро, зло порождает зло, но если даже на твоё добро отвечают злом, тебе не осаётся ничего иного, как продолжить творить добро. Иначе - так говорил Вилли - зачем жить вообще?
У меня есть причины для нервной кутерьмы. Я встретил Томминокеров, и они были мы.
– Смерть умрет. – Смерть не может умереть. – Что за чудовищные создания были бы люди, если бы не могли умереть. Смерть ничем не отличается от них. Смерть умирает, потому что должен, потому что все умирает.
С лица страдание, может быть, и сотрешь, но из души не вытравишь.
О да! Такой жизни я бы желала: бесконечный поток друзей и возлюбленных, несмолкаемый гул разговоров, опера радости.