– На меня наводят порчу!
– Да что вы говорите, Зинаида Ивановна?
Стоящая перед Ириной тетка выглядела совершенно неиспорченной.
Если отказ следовать правилам не повлечет за собой наказания, вообще никаких правил не будет.
Да пейте же, чёрт вас возьми. Разбудили, так пейте. <…> Любовь, водка и закуска!
...можно бежать в любом удобном темпе, но останавливаться нельзя. Нельзя сдаваться или переставать выкладываться по полной.
— Но ведь делать, что от тебя требуют — это тоже выбор, не лучше и не хуже других, со своими преимуществами и последствиями, порой ничуть не меньшими, чем отказ
Так что я повторяю: хочешь — делай, не хочешь — не делай. Последствия будут в любом случае, как и те, кто будет ждать от тебя поведения, удобного для них — можешь не переживать. Вопрос только в том, с последствиями какого выбора ты столкнуться готова, а с какими — нет.
Так творения дивные и прекрасные, пока они существуют и радуют взор, говорят сами о себе, и лишь когда они в опасности или гибнут, о них слагают песни.
— Просто ты такой… трогательный, когда за меня волнуешься.— Какой-какой?— Трогательный, — жена подалась вперед, слабо сжимая его руки. — Так бы и трогала. — Подалась вперед и добавила уже шепотом: — Везде.
Все, сказанное сыном маньяка, звучит странно, каждый его жест настораживает. Жители нашего городка подозревают, что во мне бродит тот же яд, что в моем отце, или, во всяком случае, что его влияние не могло не сказаться на моей личности. Я и сам так думаю. И мне нелегко выкинуть из головы эти мысли.
Стань счастливой – это все, чего я хочу. Ты одна для меня была и будешь.
Неслучайно говорится: самый большой шаг в отношениях – это не первый поцелуй, а момент, когда один из партнеров впервые выпустил ветры.
“Among themselves, doves fight as often as hawks.”
И она усиленно затрепетала ресничками. Мужа перекосило.
— Потом, — резко ответил он. — Ты хоть понимаешь, что могли пытаться убить совсем не посла?! В моем дворце какой-то идиот травит мою жену! Найду — собственноручно шею сверну!
— Так среди любовниц своих поищите, — посоветовала Света. — Что? Ладно, пусть «возможных любовниц». Так лучше? Кто там хотел в вашу постель залезть? Полдвора, наверное, и то, потому что вторые полдвора — мужики?
Муж выругался, дернулся, тихонько зарычал, снова дернулся.
— За что?! Боги, ну за что?! — то ли прошипел, то ли прорычал он. — Да спокоен я! Угомони своих защитников!
Света подавила желание покрутить пальцем у виска. Сам ведет себя, как будто на него падучая напала, но при этом приплетает непонятных защитников…
— Пушок, Барсик? — дошло до нее. — Это вы, что ли, деретесь? Фу. Бросьте каку. Еще отравитесь.
Думаю, жизнь склонна заставлять нас забывать о том, как нам повезло.
Я чувствую, что не могу с ними всем делиться. Если ты рассказываешь о том, что происходит в отношениях, всё так искажается, и очень легко начать судить, а я не хочу, чтобы его совсем списывали со счетов.
Её сознание — сталь. Убийственная холодная могила. Одиночная тюремная камера.
«Без претензий и обид» - моё третье имя.
Глядя на выбирающихся из воды китайцев, я подумал: «Куда же я вас девать, млять, буду? У меня скоро пленных будет больше, чем состав гарнизона! И чем я буду эту ораву кормить?»
— И как только ты можешь быть такой спокойной, Светлана! - упрекнула Надя, досадливо отходя от окна. - Твой муж лежит мертвый в библиотеке, а ты пьешь кофе, будто ничего не случилось! — А что прикажешь мне делать - истерить, как ты? Сядь и не мельтеши Бога ради!
Вот какого мужчину ты себе хочешь?
- Я? – вздохнула я, задумавшись. – Сильного, надежного, умного, - пожала плечами. – Чтобы в нем был настоящий мужской стержень, честь, достоинство, воспитание, - губы сами дрогнули в смущенной улыбке. – Мужчина мечты должен уважать женщину и в то же время быть твердым и уметь добиваться своего. Но твердость в нем сочетается с мягкостью и нежностью, - уточнила я, чувствуя, как противоречу сама себе. Твердый, но нежный, уважает, но делает по-своему. М-да, правильно говорят, что женщины желают невозможного.
– Ты хотела его, – сказала она вслух своему отражению. – И ты получила его – всего за шесть коротких месяцев! Неплохо для наивной семнадцатилетней девочки. Дэйву тогда было двадцать четыре года. Достаточно умудренный жизнью, – насмешливо продолжала Алекс, – и попался на старый, всем известный трюк!
Кавказская война - это прошлое, которое присутствует в настоящем. ... В ней у всех есть свои герои, но жертвы ее -общие.
Когда слишком долго откладываешь признание, его все труднее и труднее сделать, и наконец наступает такой момент, когда оно просто становится невозможным.
Нечестным людям надо платить той же монетой.
- Смилла. Как может быть, что у такой изящной и хрупкой девушки, как ты, такой грубый голос?
- Мне очень жаль, - говорю я, - если создается впечатление, что груб у меня только голос. Я изо всех сил стараюсь быть грубой во всем.
Мне надоело быть свободным и ничего со своей свободой не делать. Теперь я понял, что жизнь надо использовать, а не только держать ее в руках, как коробку конфет, которые никто не ест.