Цитаты
283804
Лизонька кисло проворчала, нервно одергивая короткую кофточку, будто пытаясь стряхнуть с себя провоцирующий запах:
— Что-то вы здесь полудохлые какие-то собрались. Может, вас просто пристрелить надо, чтоб не мучились? Исключительно из человеколюбия.
Ох, уж эта мужская гордость!.. Именно она заставляет Илью Зайцева отказаться от любви взбалмошной Лизы Королевой. Ведь какая у нее может быть любовь? На день, на два? А Илье нужно на всю жизнь. И вообще они не пара. Он простой инженер, а она единственная дочка мультимиллионера. Но порой судьба под Новый год делает удивительные подарки…
Он сделал свой выбор, то есть, точнее говоря, он не сделал ничего.
Герой книги навещает в доме престарелых старую слепую фрау Брюкер, пытаясь выяснить, на самом ли деле она открыла секрет приготовления колбасы «карри». И та рассказывает историю, начавшуюся много лет назад, в апреле 1945 года, когда она, сорокалетняя Лена Брюкер, спрятала в своей квартире молодого дезертира Бремера — и влюбилась в него. Германия капитулировала, но Лена не хочет отпускать своего возлюбленного. Она каждый день выдумывает истории о новых победах вермахта и кормит его овощным супом,...
Время, пространство и чтобы что-то изменилось — вот и все, что мне нужно, док.
Это эпос об отщепенцах современности, о магах новейших времен — о бандитах и мечтателях с большой дороги, о виртуозах вне закона, о престидижитаторах, благородных наркобаронах, картежниках и алхимиках наших дней. Пока читатель предвкушает философско-литературные радости, которые сулит название книги, тысячи специально обученных, невыдуманных и весьма серьезно настроенных представителей сил зла, настойчиво трудятся, создавая и преумножая опасные повороты сюжета, фатальные ситуации и устрашающие...
Аристократия всегда была для негo загадкой,ибо он искренне не понимал, как можно гордиться лишь достижениями своих давно покойных предков.
Много лет Кристиан Эрре вел торговые войны с Абельхардом Гё, пока однажды не понял, что больше всего хочет заполучить помощницу своего конкурента – идеальную, невозмутимую Эльзу Лоттар, которая никогда не совершала ошибок и никогда не поддавалась эмоциям. Никто не знал, откуда она взялась, какое у нее прошлое и кем она приходится старику Гё, - но Кристиан Эрре хотел знать об этой стерве все.
Словом, очередная сказка о любви, которая происходит где-то в одном королевстве.
Солдаты и женщины. На этом стоит мир. Любая другая роль временна. Любая другая роль — всего лишь жест.
«Страсть: страданье, муки, маета, мученье, телесная боль, душевная скорбь, тоска; подвиг, сознательно принятые на себя тяготы, мученичество». Так нам говорит словарь Даля. Но роман Дженет Уинтерсон — бесспорной звезды британской литературы конца XX века — не только об этом. Страстны влечения пола, азартная игра, война, любовь к матери и своей стране. Один из маленьких шедевров современной европейской литературы, роман «Страсть» — впервые на русском языке.
— Попкорн? — спросил я. — На завтрак?
— Апокалипсис случился десять с лишним лет назад, пацан, — ответил он. — Мы живем на пограничье, в пустыне.
— И при чем тут это?
— При том, что все традиции давно мертвы и похоронены, — сказал он. — Я этому даже рад! Потому что теперь могу есть на завтрак все, что пожелаю.
Вслед за Ньюкаго команде мстителей удалось освободить от власти эпика Новый Вавилон. Однако цена за победу оказалась слишком высока – на темную сторону перешел Проф, лидер борцов с суперлюдьми. Осиротевшая команда решает отправиться за своим бывшим командиром в Ильтидию, бывшую Атланту, превратившуюся в движущийся соляной город. Цель их не победить нового эпика, а спасти заблудшую душу Джонатана Федруса, Профа, в новой своей ипостаси взявшего имя Зеленый Луч. Но чтобы это осуществить, им...
– Зачем этот фарс? – презрительно хмыкнула пушкинистка. – Говорильня эта, свидетели, то-се, когда мы прекрасно знаем, чем кончится. Время только тратить.– Как же иначе? Ведь наш долг установить истину, – заметил Валерий Викторович.– Истина нам спущена сверху, – у Марии Абрамовны оказался приятный басовитый смех курильщика, – так какой смысл устраивать спектакли? На кой черт все эти ритуальные действа? Честнее было бы как при Сталине, в три секунды бумажку подмахнули и разошлись, а теперь разыгрываем гуманизм, а по сути то же самое.
Судью Ирину Полякову вызвали в горком партии и дали четкое указание: пилотов, которые посадили неисправный самолет на воду и тем самым спасли пассажиров, признать виновными. Этого требует международная политика: если станет известно, что авария произошла не из-за разгильдяйства людей, а вследствие поломки конструкции воздушного судна, страны-партнеры одна за другой откажутся покупать самолеты этой марки. Что значит доброе имя двоих людей в сравнении с возможными проблемами родной страны? И в...
Если кто-нибудь сейчас спросит меня, к чему столько игры, отвечу: я пытаюсь родиться заново, но только так, чтобы получилось лучше...
Милорад Павич. Хазарский словарь Сербский писатель Милорад Павич (р. 1929) — автор многочисленных сборников стихов и рассказов, а также литературоведческих работ. Всемирную известность Павичу принес «роман-лексикон» «Хазарский словарь» — одно из самых необычных произведений мировой литературы нашего времени. Милорад Павич родился 15 октября 1929 года в Белграде. Сербский поэт и писатель-прозаик, историк сербской литературы XVII–XIX веков, знаток сербского барокко и поэзии символистов,...
Я грешница, и не отпираюсь, говорит Шик. На свет-то родивши, чево ещё остаётся делать? Чево ещё остаётся делать, коли в жизни столько всякого разново есть.
Грешникам-то лучше, говарю.
И знаешь, отчего? она спрашивает.
Вы не печётесь о Боге каждую минутку.
Нет, говарит она, не верно. Мы о нём очень даже печёмся. Вот только мы чуем, что он нас любит, и во всю стараемся, чтоб он радовался, на наше счастье глядя.
И ты говаришь, Бог тебя любит, хошь у тебя ни разу ничево для ево не сделано? В церковь не хожено, в хоре не пето, пастора не потчевано и всё такое прочее?
Но, Сили, ежели Бог меня любит, то мне и нет нужды всё это делать. Ежели, конешно, не захочется. Я много чево другово могу делать, чево Богу нравится.
Чево это? спрашиваю.
Ну, она говори, я могу просто лежать и любоваться всем вокруг. Радоваться. Веселиться.
Ну не знаю, говарю. Энто уж точно кощунство.
Она говарит, Сили, ну-ка скажи мне по правде, ты Бога в церкви хоть раз видала? Я нет. Видала толпу народу, и все ждут, так он щас и явится. Ежели я Бога в церкви находила, так это каково с собой принесла. Сдаётся мне, и другие тоже. Люди в церковь ходют делиться Богом, а не искать его там.
У ково есть чем делиться, говорю я, Я таких встречала, стороной меня обходили, когда я беременная была, и потом, как с Мистеровыми __ детьми мучилася.
Вот именно, она говорит.
Тут она спрашивает, Скажи-ка Сили, а какой он, этот твой Бог?
Ну уж нет, говорю. Застеснялася я. Никто ещё у меня такого не просил, и растерявши я. И потом, подозрение у меня имеется, што неправильное у меня понятие. Но куда деваться? Да и интересно мне, што Шик скажет.
Ну ладно, скажу, так уж и быть, говарю, Большой белый дядька. Пожилой. Рост высокий, борода седая, одет в белое. Ходит босиком.
Глаза голубые? спрашивает.
Серо-голубые. Холодные. Пожалуй что большие. Ресницы белые, говарю.
Она смеётся.
Не чево ты смеёсьси? говорю я. Ничево смешново нету. А ты думаешь на ково он похожий? На Мистера _, што ли?
Хрен редь не слаще, говорит. Я раньше таково же Бога представляла, когда молилась. Коли думаешь найти Бога в церкве, Сили, говорит она, вот такой белый старикан тебе и явится. Он там живёт потому што.
Как так? спрашиваю.
Да такой он у белых в Библии.
Шик! говарю я, Библию Бог написал. Белые тут сбоку припека.
Как так получилось тогда, что он на них похожий? Только крупнее? спрашивает она. И волос больше. Как вышло, что в Библии всё точно так, как у их всегда делается? Будто они всегда главные, а на цветных только проклятия сыпятся?
У меня о таком и не думано никогда.
Нетти говарит, в Библии сказано, будто у Иисуса волосы были как овечья шерсть, говарю я ей.
Во-во, Шик говарит, а прийди он в какую ни есть нашу церкву, ему бы пришлось волосики-то выпрямить, иначе бы ево и на порог не пустили. Нашим ниггерам такого Бога не надо, у которово волосы мелким бесом.
Истинная правда, говорю я.
Никак такое невозможно, чтобы Библию читать и думать, будто Бог не белый, Шик говорит. И вздохнула. Как я поняла, что мой Бог белый и при том мужик, никаково интереса у меня к нему не стало. Ты осерчала, что он твоих молитв не слушает? А мэр хоть одно слово слушает, какое ему цветные говорят? Спроси-ка Софию.
Чево мне Софию спрашивать? Знамо, белые цветных не слушают. Точка. А коли слушают, то штобы приказывать было легче.
Слушай сюда, Шик говорит, Вот какая моя вера. Бог внутри тебя, и вообще внутри всех. Ты только родивши, а уже Бог в тебе. Кто ищет внутрях, тот и находит. Бывает оно является само по себе, даже тебе и искать не надо, коли ты вообще знаешь, чево тебе надо. Многим от этово беда. Скорбеша и погибоша. В дерьме сидят, другим словом.
Оно? я спрашиваю.
Ну да. Оно. Бог не он и не она, а оно.
А как оно выглядит? спрашиваю.
А никак, Шик говорит, На кой ляд ему выглядеть? Картина тебе, что ли? Это такое, что нельзя увидеть по отдельности от всего остального, включая себя самово. Бог это всё, говорит Шик, вот такая моя вера. Всё, что было, есть и будет. И когда ты чуешь это, и радуешься при том, считай, ты нашла ево.
...
Как я с белым стариканом разделалась, говарит, первым делом увидела деревья. Потом воздух. Потом птиц. Потом других людей. И вот однажды сидела я, тихая и несчастная, как дитя без матери, и пришло оно ко мне: чувство пришло, будто я не отдельная от мира, а наоборот, часть всево. Мне казалось тогда, ежели дерево срезать, у меня на руке кровь выступит. Я заплакала и засмеялась, и стала по всему дому носиться. Я сразу поняла, чево это такое. Когда оно приходит, тут не ошибёшься.
...
Бог любит всякие такие штуки. Им же они и сделаны, среди прочего добра. Когда знаешь, если что Богом сделано, то удовольствия больше получаешь. Расслабься и плыви, куда тебя несёт, и хвали Бога, что у тебя есть радость.
А што, по Богову-то энто прилично?
Ага, говорит она, Бог же сам всё сделало. Слушай, Бог любит всё, чево ты любишь - и ещё кучу других вещей, какие ты не любишь. Но больше всего Бог любит похвалы.
Так по-твоему оно тщеславное? спрашиваю я.
Не-а, она говорит. Не тщеславное. Просто ему хочется, чтобы нам было хорошо. Оно злится, ежели мы, скажем, идём по полю и не замечаем пурпурных цветочков среди травы.
А чево оно делает, когда оно злится на нас?
А-а, что-нибудь новенькое для нас придумывает. Люди считают, будто главное Богу угодить, будто это для нево самое главное, хотя любому дураку понятно, что оно само нам изо всех сил угодить старается.
Да-а? говарю я.
Да-а, она отвечает, устраивает нам всякие маленькие приятности, когда мы меньше всего ждём.
Так ты говоришь, оно хочет любви, как в Библии?
Ну да, Сили, Шик говорит, а что не хочет любви? Мы-то сами себя как ведём? Цветы дарим, песни поём, танцуем, глазки строим, чтобы нас любили. Ты замечала ли, как деревья стараются, чтобы на них внимание обратили? Только что не ходют.
Сидим мы с Шик и о Боге беседуем, только я ещё как в тумане. Старикана белого всё пытаюсь из головы своей изгнать. Так я с ним носилась, што на сделанное им даже времени не хватало смотреть. На колоски (как это оно такие придумало?), на пурпурный цвет (откуда такой взялся?), на цветы полевые. Ничего не видела.
Жизнь черной деревенской девочки Сили, героини романа, незаметна на фоне мировой истории. Сили пишет письма Богу, а ее создательница обращается к миру, заявляя о новом культурном присутствии. Афроамериканки мелькали в роли мамушек и нянюшек на страницах американской литературы, но никому не были особенно интересны. На них никто не обращал внимания, они были невидимы. Суть текста Э. Уокер в том, чтобы сделать незаметное видимым, молчаливым дать возможность высказаться.
– Пойдем вон в то кафе, – предложила она, – я объясню тебе простые истины. Тебя как зовут? – Бэзил, – прозвучало в ответ. – По-русски Василий? – Угу, – обиженно кивнул юноша. – Обозвали, как кота, все ржут.
Разве могу я, Евлампия Романова, остаться в стороне, если друг заболел? Ужасно: у Вовки Костина нет желудка! Именно такой диагноз поставили в платной поликлинике. Ерунда, врут медики, ест-то он вон с каким аппетитом! Врут, чтобы денежки вытянуть на лечение. Не на ту напали! Недаром же госпожа Романова является сотрудником частного детективного агентства! Вот я пойду и разберусь с коновалами, которые за такие деньги ставят такие диагнозы! Кстати, а откуда у заведующей отделением поликлиники...
Я не мог даже понять, что именно мы сделали — понятную ошибку, которую на нашем месте совершил бы каждый, или что-то из ряда вон выходящее, такое, что, если об этом узнают, это появится на первых полосах всех газет. А может быть, ни то ни другое, а что-то такое, о чем читаешь на последней странице газеты и тут же забываешь.
Иэн Макьюэн — один из авторов «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), получивший Букера за роман «Амстердам». «Цементный сад» — его дебютная книга, своего рода переходное звено от «Повелителя мух» Уильяма Голдинга к «Стране приливов» Митча Каллина. Здесь по-американски кинематографично Макьюэн предлагает свою версию того, что может случиться с детьми, если их оставить одних без присмотра. Навсегда. Думаете, что детство — самый...
- Что случилось? - Я потерялась... - В городе? - Нет, в жизни...
Эта сенсационная книга станет открытием для всех поклонников Мэрилин Монро. Это не просто мемуары; больше, чем дневники – это предельно откровенная исповедь самой желанной женщины XX века, которая не просто опровергает расхожие мифы, а полностью переворачивает все прежние представления о «главной блондинке Голливуда». Ее считали капризной пустышкой, глупой куклой, которой не хватило мозгов даже на то, чтобы закончить школу, – но с этих страниц с вами говорит поразительно умная, на редкость...
Для Воана каждая разбитая машина излучала дрожь наслаждения: сложной геометрией измятого бампера, неожиданными вариациями расшибленных радиаторных решеток, гротескным нависанием вдавленной в пах водителю панели управления, словно в каком-то тщательно выверенном акте машинной похоти. Глубоко личное время и место отдельного человеческого существа навсегда окаменело здесь, в этой сети хромированных лезвий и изморози стекла.
В автокатастрофе гибнет известный телеведущий Роберт Воган. Но мало кто знает, что аварийную ситуацию спроектировал сам погибший. И для Вогана, и для оставшихся в живых его друзей, любящих нетрадиционные сексуальные забавы, секс в автомобиле на грани аварии не мог сравниться ни с одним из способов получения наслаждений...
- Ты хоть что-нибудь будешь делать без халтуры? – бросает мне вызов, и я его принимаю.
- Детей, семью, деньги. То, в чем мне нужно быть гибким.
- Мил, это не то что ты… - поднимаю руку в воздух, потому что не хочу слушать банальных оправданий. Мы оба не успеваем ничего сказать. Дверь за спиной предателя резко открывается, и я вижу ту, от кого точно не ожидала подобной подлости. - Нет, Мила, все именно «то»! Не оправдывайся, котик. Нам ведь так хорошо вместе, а ты все не решался ей рассказать. Судьба нам помогла. Телом в одной простыне, она льнет к спине мужа, не забывая посмотреть на меня с триумфом, превосходством, победой. За...
Тебе не разорвать заколдованный круг одиночества. Ты — одинок, и ты никого не знаешь; ты никого не знаешь, и ты — одинок. Ты видишь, как другие собираются, прижимаются, защищаются, обнимаются. Но ты — потухший взглядом — всего лишь прозрачный призрак, прокаженный цвета стены, силуэт, уже обращенный в пыль, занятое место, к которому никто не подходит. Ты навязываешь себе надежду на невозможные встречи. Но не для тебя блестит кожа, медь, дерево, не для тебя рассеивается свет и приглушаются звуки. Ты — одинок, несмотря на тяжелеющий дым сигарет, несмотря на Лестера Янга или Колтрейна, одинок в ватном тепле баров, на пустынных улицах, где отдаются твои шаги, несмотря на сонное соучастие и сочувствие последних открытых бистро.
Третье по счету произведение знаменитого французского писателя Жоржа Перека (1936–1982), «Человек, который спит», было опубликовано накануне революционных событий 1968 года во Франции. Причудливая хроника отторжения внешнего мира и медленного погружения в полное отрешение, скрупулезное описание постепенного ухода от людей и вещей в зону «риторических мест безразличия» может восприниматься как программный манифест целого поколения, протестующего против идеалов общества потребления, и как...
Я помог тебе с посудой. Высокие часы Продолжали крушить юный корень, старую скалу.
Роман «Бледный огонь» Владимира Набокова, одно из самых неординарных произведений писателя, увидел свет в 1962 году. Выйдя из печати, «Бледный огонь» сразу попал в центр внимания американских и английских критиков. Далеко не все из них по достоинству оценили новаторство писателя и разглядели за усложненной формой глубинную философскую суть его произведения, в котором раскрывается трагедия отчужденного от мира человеческого «я» и исследуются проблемы соотношения творческой фантазии и безумия,...
О, женщины! Почему они рожают таких бессердечных детей?
В марте 1923 года в Берлинском областном суде слушалось сенсационное дело об убийстве молодого столяра Линка. Виновными были признаны жена убитого Элли Линк и ее любовница Грета Бенде. Присяжные выслушали 600 любовных писем, написанных подругами-отравительницами. Процесс Линк и Бенде породил дискуссию в печати о порочности однополой любви и вызвал интерес психоаналитиков. Заинтересовал он и крупнейшего немецкого писателя Альфреда Дёблина, который восстановил в своей документальной книге...
При виде нового человека я всегда спрашиваю себя, хотел бы я оказаться в его власти, и знаешь, на свете совсем немного людей, про которых я мог бы сказать: "Да, хотел бы".
Послевоенная Германия, приходящая в себя после поражения во второй мировой войне. Еще жива память о временах, когда один доносил на другого, когда во имя победы шли на разрушение и смерть. В годы войны сын был военным сапером, при отступлении он взорвал монастырь, построенный его отцом-архитектором. Сейчас уже его сын занимается востановлением разрушенного. Казалось бы простая история от Генриха Белля, вписанная в привычный ему пейзаж Германии середины прошлого века. Но за простой историей...
- Ты что себе позволяешь, служанка?
- А у меня шок, мне можно, – невозмутимо парировала я, но всё-таки сделала шаг назад.
- Эстель, спешу тебя уверить, шок и бессмертие – это не одно и то же, – ехидно просветил меня лорд.
Когда король объявляет конкурс на невесту для сына – хорошо. Ещё лучше – когда твоя госпожа попала на отбор. Ведь возможно, ты служишь будущей королеве! Секунду?.. Вы не служанка, и вам вовсе не шестнадцать?.. Нюхательной соли, Адриан, срочно! Ей плохо! Что ж, разбирайся, Эстель, в миру Оксана. Разбирайся с несуразной госпожой, с призраками и убийством и... Что значит, король погиб неделю назад?!
В одиночку нельзя найти Господа, - рассмеялся ангел. - Для этого нужны двое - мужчина и женщина.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
Разумному человеку хуже всего тогда, когда он надеется на что-то, что невозможно или очень маловероятно. Такие надежды изматывают, а кроме того, они быстро становятся самоунижением для человека. Но когда самое худшее все-таки приходит и надеяться больше не на что, чувствуешь огромное облегчение.
Роман известного хорватского писателя Миленко Ерговича (р. 1966) освещает жизнь и состояние общества в Югославии в период между двумя мировыми войнами. Прототип главной героини романа – актриса-вундеркинд Лея Дойч, жившая в Загребе и ставшая жертвой Холокоста в возрасте 15 лет. Она была депортирована в концлагерь, где и погибла. Однако ее короткая жизнь была в полном смысле слова жизнью театральной звезды. Роман о трагической судьбе Руфи Танненбаум, написанный Ерговичем, вызвал полемику: судьба...
Вот тогда я и понял, какое великое преимущество - быть человеком нового склада, одиноким, по существу лишенным семьи, без детей, почти без предков, быть Улиссом, чья Итака существует только в его душе.
Вымышленные записки-воспоминания римского императора в поразительно точных и живых деталях воскрешают эпоху правления этого мудрого и просвещенного государя — полководца, философа и покровителя искусств, — эпоху, ставшую «золотым веком» в истории Римской империи. Автор, выдающаяся писательница Франции, первая женщина — член Академии, великолепно владея историческим материалом и мастерски используя достоверные исторические детали, рисует Адриана человеком живым, удивительно близким и понятным...
Если вы верите, что в Ночь Всех Богов не существует преград между нашим миром и незримыми мирами, между богами и людьми, поверые, что преград не существует вовсе! Поверьте в себя. Вы можете все...
Люблю вечерком обернуться кошкой, пройтись по крышам, заглянуть в окно-другое. А порой и подслушать то, что не предназначено для чужих ушей. До сих пор это сходило мне с лап, но не сегодня. Меня заметили. Один щелчок пальцев, и я больше никогда не стану человеком, если не встречу главную ночь года в главном храме столицы. А туда надо еще попасть!
Он обещал помочь — тот, кого называют Белым Графом, повелителем снегов и морозов. Только сперва я должна сослужить ему службу…
Не может человек по-настоящему разделить чужое горе, которое не видит собственными глазами.
Первые наброски сюжета «Чумы» и выход законченной книги в свет разделяют почти десять лет: отдельные персонажи, которых мы обнаруживаем в повести, появляются в записных книжках Камю еще в 1938 г. Несомненно, одним из событий, самым непосредственным образом определившим ход работы над книгой, стала война: чуть ли не буквальные отсылки рассеяны по всей книге, да и сам Камю, настаивая на множестве возможных прочтений повести, выделял одно: «Очевидно, что „Чума“ повествует о борьбе европейского...
прежде всего он был прекрасным музыкантом, чутким поэтом и проницательным мастером чеканных формулировок, которые легко превращались в лозунги и афоризмы. Он слышал голоса своего времени задолго до того, как те зазвучали в полную силу, и был среди тех, кому удалось уловить в песнях дух эпохи.
Рок-звезда, школьный клоун, ниспровергатель устоев, шутник, борец за мир и эксцентричный миллионер… — все это Джон Леннон, создатель группы Beatles, один из самых великих и самых мифологизированных музыкантов ХХ века. Писатель и журналист Рэй Коннолли создал подробную хронику этой беспокойной жизни — от одинокого детства в послевоенном Ливерпуле до убийства сумасшедшим фанатом, — показав Леннона сложным, противоречивым, далеко не всегда «хорошим» и приятным человеком, но всегда живым, искренним...