Узрев очередного «голодающего» и безмерно воодушевившись, храбрый пельмешек ринулся в атаку.
– Открой рот! – рявкнули мы хором с Руром.
Шрам так опешил, что застыл с на редкость глупым выражением лица, которое стало ещё глупее, когда туда с размаху врезался… пельмень! Реакция у Шрама была не настолько совершенной, как у Рурграса, поэтому он успел в последний момент мотнуть головой и пельмень влепился ему в лоб. Отскочил и вновь пошёл в атаку.
– А?! – наконец, приоткрыл рот шокированный Шрам, желая, как видно, спросить, что происходит. Пельмень, уже натренировавшийся на более увёртливых жертвах, использовал эту ситуацию по полной программе и ловко проскочил между губ. – А… ы-ы-ы-ы! Ы-ы-ым!
Некоторое время Шрам упрямо боролся, пытаясь вытолкнуть пельмень, но потом сдался и начал его ожесточённо жевать со зверским выражением лица, будто говорил: «Тогда вот, получай, гад! Не с тем связался!»
Я хихикнула.
Это Россия, тут нужно тупо закрыть глаза, забыть всё и просто верить.
...все те, кто не считает нужным понимать своих любимых, а намерен гнуть их под себя, никогда не будут счастливы по-настоящему.
Мужчина в приступе бешенства, что бык, бросающийся на красную тряпку. Слеп, глух, яростен, неистов, беспощаден, непредсказуем в своих поступках.
По всем этим причинам, серьезным и маловажным, дети недолюбливали Марго. Им не нравилось ее белоснежное лицо, ее выжидательное молчание, ее хрупкость и ее будущее.
Но они тоже все разные. Как звёзды, на которые папа смотрит через телескоп. И им всё равно, что я наполовину вампир, наполовину фея. Они решили, что это даже интересно.
Алкоголизм – это верная смерть. Можно с таким же успехом засунуть голову в духовой шкаф и включить газ. Алкоголизм ведет к той же верной смерти, но чуть медленнее.
-Г-г-госпожа ведьма , а что вы собираетесь делать? Поведя плечом ,честно ответила: -То, чем обычно черные ведьмы не занимаются. Но я еще молодая и глупая , мне можно.
“Животное может быть свирепым или хитрым, но один только человек умеет лгать.”
Верно говорят: нет большего удовольствия, чем восторжествовать над соперницей.
Когда начнет людское племя В Кэр-Паравеле править всеми, Счастливое наступит время.
— Гаврила, друг, — услышал он. — Нет ли у тебя чего-нибудь от печали?? Чего-нибудь с незрелыми померанцами или с незначительным количеством арака, чтобы отпустила тоска? Худо мне…
– Еще бы, – протянула мисс Марпл. – Они мужей меняют как перчатки. Утомишься тут.
– Я бы так не смогла, – заявила миссис Бэнтри. – Влюбляешься в человека, выходишь за него замуж, привыкаешь к нему, вьешь уютное гнездышко – и на тебе, все в помойку и начинай сначала! Даже в голове не укладывается.
"Ужасно, как всегда. Абсолютно разбита!"
— Человек, всеми силами стремящийся доказать окружающим, что он умнее всех, непременно выставит себя на посмешище без посторонней помощи.
-- Вы получали удовольствие от войны? -- спросила она очень тихо. Дойл кашлянул.
-- От войны, леди, получают удовольствие мародеры и падальщики. Смею надеяться, что в ваших глазах не отношусь ни к одной из этих категорий.
Мы живём в настоящем времени. Другого у нас не будет.
в нашем городе каждый второй знает каждого третьего через каждого четвертого, такое вот провинциальное единство.
Однажды я стал терпеливо ждать, что станет с осьминогом перед зеркалом, и на выходе у меня был мертвый осьминог. Вот когда я понял, что стабильность и смерть - одно и то же.
«Ее присутствие опьяняло меня, и я уже не мог контролировать свои действия. Единственным способом унять свои гормоны была концентрация на работе».
— Я настоящий патриот своей страны, поэтому вижу не только её достоинства, но и недостатки. Именно недостатки могут сыграть с нами злую шутку. Боюсь, получив огромное технологическое превосходство над другими народами, мы не сможем избежать соблазна стать властителями мира, насаждая при этом свои ценности огнём и мечом, как это делали империи до нас. А я не хочу, чтобы полмира превратились в один сплошной Вьетнам. Лично мне и одного хватило.
— Вы считаете, мы не способны пойти иным путём? — спросил Алекс.
— К моему большому сожалению, мы не достигли той зрелости, которая позволила бы сделать это. Поэтому, как ни парадоксально прозвучит, но в первую очередь для нас самих важно, чтобы в мире сохранялся баланс сил. Иначе без противовесов и сдержек мы превратимся в монстра. А когда это произойдёт, то следующим шагом будет исчезновение в нашей собственной стране тех достижений демократии, к которым мы шли долго и упорно и которые являются ориентиром для всего остального мира.
Ты начиталась сказок и витаешь теперь в облаках. Любовь — штука непростая. Особенно если она настоящая. Она далеко не всегда окрыляет, порой хочется рвать на себе волосы. — Мама замолчала, улыбаясь своим мыслям. — Но любовь того стоит! Не давай себя ослепить. Жизнь никогда не бывает идеальной, и сами мы далеко не совершенны. Тогда почему от любви мы ждем одного лишь безоблачного счастья?
— Вы же понимаете, что нельзя потакать порокам злых людей, — устало воскликнула,— а бездействие намного хуже, чем если бы вы нажаловались на безобразное отношение экономки.
Слушая ее, я испытывала неуютное чувство глубинной тревоги – как будто у меня была жизненно важная обязанность, на которую я предпочитала не обращать внимания. Словно ночью у берега реки, когда тебе кажется, что увидел в воде бледное лицо или чью-то руку, но вместо того, чтобы прийти на помощь или найти кого-то, кто мог бы помочь, быстро отворачиваешься. Каждому из нас случалось видеть такие лица в воде. Мы подавляем свои воспоминания о них, даже нашу веру в то, что они были реальны, – и дальше живем спокойной жизнью; но бывает, что не можем ни забыть их, ни помочь им. Иногда по прихоти обстоятельств, или повинуясь причудам сна, или под влиянием игры света в воде мы видим собственное лицо.
Нет правды на земле, но правды нет и выше.