Стократно он искал её глаза, и стократно она находила его. То был особый грустый танец, сокровенный и бессильный.
<...> У порога он в последний раз взглянул на неё. Она не сводила с него безмолвных глаз, отдаленных на столетия.
— В жо... — начал он, и тут зазвонил телефон. Глянул на экран — мама. Поспешно договорил: — ... В жонглировании важно не только освоить все трюки, но и правильно подобрать мячи.
...Она грустила от жестокости мира, в котором живущие могут выжить, лишь хищно нападая на тех, кто слабее; неважный способ навести во вселенной порядок.
Рано или поздно Святохвост должен подвергнуться полному курсу лечения, из коего он выйдет, как большинство старого Изумрудного Треугольника, усмиренной территорией - возвращенной неприятелем к безвременному, дефективно - воображаемому будущему, где обезнаркоченные американцы с нулевой терпимостью все наваливаются плечом и все нацелены на официальную экономику, неоскорбительную музыку, бесконечные спецвыпуски по Ящику для семейного просмотра, церковь всю неделю, а по особым дням, за лишнее послушание, может, и печенюшку.
Вам разве не говорили, что полицейские, которые воспринимают свою работу слишком близко к сердцу, умирают в нищете?
-Все будет хорошо,- я погладила сергала, попыталась улыбнуться, -нас просто пустили в расход, Туман... Не в первый раз... выживем!
– Если хотите, можете подойти и поковырять каменную кладку.
Я смутилась, но отказываться не собиралась.
– Спасибо, поковыряю в другой раз.
Было видно, герцог едва сдерживался от смеха.
У всех без исключения мужчин есть одна общая черта: если позволить им сесть себе на шею, они обязательно это сделают.
время - это только та часть вечности, которая опаздывает
Внушая женщине сознание ее телесного несовершенства, можно крепко привязать ее к себе.
Зевая и потягиваясь, я вышла на кухню, со вкусом попила кофе, взяла сумку и отправилась в супермаркет.
На Вацлавской площади в Праге стоит человек и блюет. Мимо него идет другой, смотрит на него и печально кивает: "Знали б вы, как я вас понимаю..."
Если вы смотрели фильм «Вспомнить все», то ни за что не забудете крупную даму на марсианской таможне. В этой женщине прятался Шварценеггер.
Обаянием называлось такое качество, когда один человек у другого сразу вызывал к себе любовь и доверие независимо от того, что было на уме у этого обаятельного типа.
Омск прекрасен. Вот все остальные города только пытаются или притворяются «советскими», а он прям всей своей безысходностью застрял в конце 80-х. Как будто слепок сняли – так и стоит. Даже гнилая сломанная табличка на подъезде будет бережно висеть – никто не снимет, не поменяет. Если бы я снимал кино, я бы обязательно снял его здесь. +100 к депрессии и арт-хаусу.
"Предательство нельзя прощать хотя бы потому, что сами предатели никогда себе не простят собственного предательства, а значит, будут всегда опасны – и предадут ещё."
Все работали, как безумные, в том ожесточении, какое бывает у людей, когда пахнет большими деньгами или ждут большого угощения.
– напоминаю, на этих широтах в этот период меня называют «Дед Мороз»
Я, приятель, никогда не считаю, что дело — дрянь, пока не вляпаюсь по самые уши.
...я буду смеяться, но они так и не поймут, что я смеюсь не над их остротами, а над ними самими.
Я молча выслушала все оскорбления, все возмущения, что в его, Шан-Жака, искусство влезла какая-то тупая служанка!.. Так же молча подошла к стойке с десертными ножами и медленно, с предвкушением, прокатила нож через пальцы. Видимо, что-то нехорошее промелькнуло в моём взгляде, потому что мужчина резко осёкся. Я подбросила нож, примеряясь, и со всей силы отправила его в полёт. Аккурат чуть выше плеча Шан-Жака.
На кухне установилась гробовая тишина. Я тихо повторила свою просьбу, выразила надежду, что увижу нужный МНЕ десерт уже сегодня – и вышла из кухни. Задолбали. Моя терпелка по крикам переполнена на годы вперёд. Знаю, служанке полагается молчать... Но проблема в том, что я не служанка!
Не бойся, дитя мое, - говорил раввин, пытаясь утешить его. - Чем больше демонов внутри нас, тем больше ангелов можем мы сотворить.
Нельзя допустить, чтобы Германия выиграла эту войну, - невозмутимо повторил лейтенант. - Вы понимаете, что произойдет, если она завершится победой, которой так жаждет Гитлер?.. Он получит неограниченную власть. Не останется никого, перед кем еще стоило бы притворяться. Спадет последняя, и без того символическая маска, сквозь которую уже сегодня просвечивает гримаса Сатаны. И вот тогда, помяните мое слово, взору всего мира предстанет зрелище, против которого реки крови, пущенные Нероном, покажутся детским лепетом. Беззаконие и безнравственность... Культ силы и жестокости, верховный принцип которого - эксплуатация слабого!.. Будут уничтожены или порабощены целые народы - просто потому, что их волосы или кожа не такие светлые, как надо. А наш народ, народ поэтов и философов, воплощение лояльности и справедливости? Из нас сделают варваров, ораву бестий и разбойников, дармоедов и паразитов! Мы ведь уже ступили на этот путь. Разве вы не видите, как война, которую мы же и развязали, самих нас превращает в животных?!
Я провел в беседе с ним целый вечер, отвергая, как и он, предписание, требующее от человека любить своего ближнего как самого себя; оно слишком противоречит человеческой природе, чтобы его мог искренне принять человек заурядный, который всегда будет любить только себя, и совершенно не подходит для мудреца, который особой любви к себе самому не питает.
И не всяк ли разумный, спешащий в путь свой, Ахиллу подобен: никто не в состоянии догнать свою черепаху, достичь ближайшего чего-то, чего бы то ни было. Анкета глубокой осени. Профессия - прохожий. Место работы - улица. Стаж работы по специальности - вечность.