Как говорил пророк, в злые времена мудрый должен молчать.
Не всем удается сохранить нормальные отношения. Бывших супругов принято обвинять во всех смертных грехах.
– А еще, когда мне было пятнадцать лет, меня хотели выдать за двоюродного брата. – Не рановато? – Да нет... В наших краях все в таком возрасте выходят замуж и женятся. – Почему? – Наверное, чтобы было чем занять субботний вечер.
Когда уходит последний, кто помнил тебя в молодости, ты остаешься одинок. У меня тоже есть и племянники, и близкие друзья, но никто из них не помнит меня молодой. А тех, кто помнил, уже нет в живых. Я давно одинока.
Сестрице своей не завидуй. Знаешь, выхаркивать горлом При каждом слове алмазы и розы Ничуть не приятней, Чем мяконьких жаб и ужей. Алмазы так холодны, а розы – все в острых колючках!
- Даже призналась: она не хочет этого брака. - А с какой стати ей хотеть? Она никогда не видела Ланселота. Мне не нужно ее желание, мне нужна лишь покорность.
Когда мне попадались высокоумные рецензии на роман Лимонова "Это я, Эдичка", я мысленно аплодировал автору. Его расчет был точен сверх ожиданий.
Лимонов создал условно-автобиографический, бытовой, писательский текст без каких бы то ни было видимых литературных (беллетристических) достоинств. Язык, сюжет, детали, психологизм решительно вялы и заурядны. Но циничная откровенность и грязнотца - "Шок - это по нашему!" - это было нечто из ряда вон выходящее...
Для такой литературы достаточно самых средних способностей, но необходима нравственная храбрость. Примерно как средний танцовщик на сцене стянул бы колготки и дотанцевал балет голым, помахивая гениталиями.
Уж лгать, так лгать. Ведь для лгуна И дерзость жулика нужна И вдохновенье романиста.
– Убийца всегда опасен, – мрачно отозвался Пуаро. – Удивительно, как часто об этом забывают.
— Вы, женщины, поклоняетесь победителям.
— Мы — лавровые венки, прикрывающие их лысину.
– Лера, давай я ещё кое-что проясню. Тебе ничего не нужно делать специально, поверь: я всё сделаю сам.
При этих словах я нервно хихикнула: именно эти слова в любимых мною дамских романах говорили брутальные мачо своим возлюбленным, планируя лишить их невинности.
Счастливой быть никогда не поздно.
«— Не делай этого, Ник, — плечи мои затряслись от рыданий, — не смей бросать меня. — Не говори так… я не бросаю… я… — судорожно выдохнул и спрятал лицо в сложенных на руле руках, — черт… ты думаешь, мне легко с тобой расставаться?! — Так не расставайся… — Не могу… — Выбери меня, Ник! — Я не могу, Мила… — глухо застонал он. — Почему? — Потому что ты не она…».
«Порой союзы заключают и непримиримые враги перед лицом большей угрозы…»
Я уже много раз подробно рассказывала, что и как будет происходить. Она могла бы наконец запомнить. Или записать на диктофон и переслушивать.
Совпадение – это замаскированная закономерность...
На столах были размещены зажжённые лампадки, чтобы их можно было без лишней траты времени поставить у ног соответствующего святого, если у добрейшей сеньоры случится ишиас, или не в меру разыграется насморк, или её схватят судороги. Она сама собственноручно прибирала, обметала, протирала всех этих святых небожителей, это небесное воинство, которого только-только хватало, чтобы спасти её душу и облегчить недуги. Много забот требовало и размещение святых; она постоянно переставляла их с места на место, потому что иногда чувствовала, что святой Елевферий не хочет стоять рядом со святым Юстином и необходимо пристроить его в сторонке, в более приятной для него компании. Она отлично разбиралась в степени их влияния и, руководствуясь церковными книгами и советами своего духовника, распределяла своё преклонение соответственно, никогда не оказывая святому Иосифу второго ранга таких же почестей, как святому Иосифу первого ранга.
Но все это не помешало мне буквально броситься в родные объятия. Вернее, «спасти бедного юного адепта» и втиснуться в руки Инсолье самой.
Вообще-то я мальчишку весьма невежливо и отнюдь не нежно выдернула из некромантских клешней. Потому что нечего. Мне здесь самой едва места хватает.
Утренний стояк болезненный после таких снов, я опять провалился в воспоминания.
Счастье - это когда тебя понимают
«ангидрид твою селитру через медный купорос, ты мне за это ответишь»
Не по хорошему мил, а по милому хорош…
Человек, читающий что попало, редко может похвастаться глубиной своих знаний.
В жене пороки или исправь, или терпи: исправишь — жена твоя будет лучше, а стерпишь — лучше будешь сам.
/Марк Теренций Варрон/
"Любовь нетленна, она всегда жива, она — тот дар и то наследство, которое нельзя растратить"