Вот ведь неделька выдалась – врагу не пожелаешь. То очередной маньяк – охотник за моей головой выискался. Теперь еще и муженек объявился. Нет чтобы как у всех нормальных людей – знакомство, встречи под луной, свадьба. Белое платье, лимузин, крики «Горько». Но мы не выбираем простых путей. Мы начинаем семейную жизнь с развода.
Наши с Дедом отношения были до того запутаны и даже нелепы, что я давно отчаялась разобраться в них. Ужиться нам было нелегко, но и расстаться не получалось, потому что, несмотря на расхождения во взглядах, мы были очень близки — словом, выходило как в пословице: вместе тесно, а врозь скучно.
Наклонившись над родником, я зачерпнул полные ладони... Еще никогда обычная вода не казалась мне такой вкусной! Нет, воистину, мы не умеем замечать те мелочи, которые в обычной жизни достаются нам без затрат. И только, когда они исчезают, мы понимаем их настоящую ценность
— В этом сарафанчике тебя можно принять за школьницу.
— Разве что с перепоя или с катарактой на глазу.
"Жена была старая, наверное, лет тридцати пяти, а может, даже и сорока – Юлька знала, что к такому возрасту люди уже не умеют любить и от их семейной жизни остается только добротная привычка."
Ты хороша с теми, кто хорош с тобой.
- Вот как назвать состояние, когда в жизни начинает твориться полная лажа? - задала я риторический вопрос...
- Налаживается? - изогнув бровь, подсказал Денис.
- А ты оптимист, - хмыкнула я...
Они со временем забудут, как солдаты ходят в ногу. «Ать-два, левой!» — это не для войны. Уметь пройти полсотни километров, без отдыха и привалов, в полной солдатской выкладке — это, я вам скажу, высший класс для солдата.
Да, вот тут человечке нельзя было не отдать должное - в своих решениях была она внезапна, как осьминог в унитазе.
«чудеса привередливы. Они не любят суеты. Если ты берешься за это чудо, тебе до конца придется быть с ним один на один.»
- А-а, ты занят? Извини...
- Занят, естественно, у меня тут очередной грешник пытается слезами и наглым враньём о больной бабушке избавить свою бесценную задницу от сковороды. А ты чего хотел?
- Ну... так...
- Альберт, не нуди, и без того нервы не железные! Чего надо, говори!
- Тебя, - тихо признался он.
Полминуты я молчал, переваривая и решая, покрыть его матом или, на :бип:, признаться в ответных чувствах. С одной стороны, нам демонам всё можно, а с другой...
- Ты офигел, голубок белокрылый, я женат!
- Если бы кто-нибудь спросил, чем можно больше всего угодить Дьяволу, что бы вы ответили?Старый священник долго размышлял. Потом покачал головой.- Не знаю, - сказал он, - Ему всё нравится. Всё, что мы делаем. Да: он любит всё, что мы делаем. Любит нищету, болезни, любит людей, которые стоят у власти. Их он очень любит.- Но всё-таки должны же ему какие-то вещи нравиться больше других?- Я же сказал тебе: инцест - зло, - проговорил старик. - За это отправляются в Ад.Инцест - знак того, что Дьявол любит это создание. А ещё зло - сжигать церкви и убивать священников, как это делали в Америке во времена моей молодости.
Бедный Фуке привык заниматься только собой. Он разучился читать в чужих сердцах. И позволял себе самое опасное: не понимать своего короля. Людовик особенно крепко обнимал тех, кого решил уничтожить. Молодой король научился держать в узде свою ненависть. Он хорошо помнил чьи-то слова: «Ненависть – это такое блюдо, которое надо есть холодным».
Тот, кто идет — всегда куда-то придет. Правда, может так оказаться, что тебе не понравится там, куда ты пришел.
Милиционеры тоже выглядели не очень бодро, ростом они были с Петрова, и чем дальше удалялись, тем больше походили на маленьких серых осликов.
Можно ли влюбиться в человека, которого никогда не видел? Можно. В голос. Услышав его, я пропал.
Месть заставляет сердце терять чувствительность
-Роженица? – Переспросил доктор. – С ней все нормально. Родила сама, три шва всего наложили. Вот только…. – Он ненадолго задумался. – Она когда ребенка увидела, сказала: «Какой же это Иван? Это целый Илларион!».
«Раз люди кончают самоубийством... значит, существует нечто, что хуже, чем смерть. Поэтому-то и пробирает до костей, когда читаешь о самоубийстве: страшен не тощий труп, болтающийся на оконной решётке, а то, что происходило в сердце за мгновение до этого».
— Ты… ты не можешь так со мной…
Он спокойно, театральным жестом, разводит руками:
— Могу. И буду. Потому что моя жизнь — это моя карьера. А для тебя — это шанс остаться живой
– Однако могу вас утешить, лорд Арнел, отныне вам будет уже совершенно не до меня – вас ждет поистине смертельная дуэль с тем, кто так похож на вас.
– Завуалированное оскорбление? – осведомился дракон. – Браво, мисс Ваерти.
Порядочность порой так ограничивает возможности. Какое счастье, что не мои.
Самые крепкие браки заключаются отнюдь не по любви. Что это за чувство такое? Со временем оно остывает и превращается в привычку. Про страсть и говорить нечего. Вспыхнет, как болотный огонек, и так же быстро потухнет. А то и вовсе в ненависть обернется. Нет, дорогой мой. Брак должен строиться на уважении и на общности интересов.
В первый мой день в медицинском колледже декан факультета встал перед аудиторией и, вертя на пальце неврологический молоточек для проверки рефлексов, словно это был шестизарядный револьвер, сообщил нам, что половина из того, чему нас будут учить – заблуждение. Проблема в том, что неизвестно, какая именно половина. С этим нам предстоит разобраться самим.
Телевизор стрелял и диктовал папе новости.