Встреченные по дороге коллеги тоже старательно изливали на меня свою безмерную радость от встречи, заставляя тянуться к кинжалу. Меня не любят. Меня очень не любят. Я к этому привыкла и не пытаюсь вызвать чью-то симпатию, а подобное поведение окружающих вызывает тихую панику наряду с желанием понять мотивы непрошеных доброхотов. Так и ждешь предательского удара в спину.
если на лице дурака появляется умное выражение, то это не принесет нашему многострадальному миру ничего хорошего.
Никогда не стоит скрывать свои достоинства, иначе их существование навсегда останется тайной за семью печатями для окружающих. Увы, скромность чаще принимают либо за слабость, либо за никчемность
я не собираюсь отступать от собственных правил. Предать другого — это тяжкое преступление, но предать себя — преступление еще более тяжкое.
Убивать легко, одна секунда — и врага нет, а вот когда приходит осознание содеянного...
Оказывается, лучшее лекарство от тоски — это хороший враг, не дающий возможности расслабиться.
— Не желаю счастливых снов, дийес Риннэлис, — сообщил в спину уходящей девушке Риэнхарн. Удовольствие было мелочным, но это не изменило того факта, что настроение кахэ начало подниматься.
— Не пожелали вечного покоя — уже радость, — отозвалась дознаватель
В борьбе за власть обычно забывают не только о праве, справедливости, но и морали и остальных высоких материях, уничтожая противников по мере необходимости, как в прямом, так и в переносном смысле, руководствуясь исключительно желанием достичь конечной цели.
когда в уравнении слишком много неизвестных, невольно приходится действовать по самому великому и часто используемому принципу. Принципу научного тыка, к коему рано или поздно прибегает каждый.
Глупые люди считали, будто вороны приносят несчастье, забывая, что вестник не является причиной, он лишь предупреждает о грядущем. Смертные же любили голубей, считая их воплощением смирения и любви. Кахэ находил это не соответствующим истине: столь наглая птица символом смирения быть не может по определению.
Порой даже мы сами – не те, кем кажемся. И ища ответ на вопрос: кто я, будь готов найти внутри себя чудовище.
Жизнь подкинула мне свинью, так не зажарить ее на вертеле?
— Привет! Еле догнал! Уф! Не стой столбом, богатырь земли русской. Как там? Это… Напои, накорми, спасть уложи… Хи- хи! Что я сказал? Вот идиот! Не ты, Добрыня, идиот! Даринка нам даст обоим, если ты меня уложишь, вернее, хи- хи, если я тебя уложу… эээ… да не пугайся ты…в общем, не суть! Да нормальный я! Шучу! Неадекватно…Прости! Привычка! Дурное общество и все такое… Пойдем! А то я без обеда! А у нас ужин уже есть? Или нужно в магазин сгонять? Я запросто! Денег дашь? Побольше…
— ...мальчик, а ты школьник?
Мажорчик, который стоял рядом с белокурой бестией, перевел развеселившийся взгляд с Даринки на мелкую, смерил ее оценивающим взглядом и… добавил уголька в пекло:
— Мне уже можно, зайка, не беспокойся. Я взрослый… и люблю девочек постарше… — он эротично мазнул пальчиком по носу растерявшейся и даже слегка покрасневшей Эльки.
— Да ты нахал! — выдохнула она.
— Ага! — перешел на шепот мажорчик, придвигаясь к ней ближе. — Подо мной многие так говорят…
Иван морщился, переводя взгляд с одной на другую, периодически неосознанно соскальзывая глазами чуть ниже, так как прямо перед его носом (ведь он сидел, а они стояли) прыгали, дергались, тряслись, скованные корейским пушапом три пары приличных таких молодых сисек. Тут хочешь — не хочешь, а захочешь, как говорится!
Савелов засмеялся и слегка ущипнул ее за пятую точку. Горянова зыркнула на него недобро:
— Еще раз к моей пятой точке руку протянете, сломаю совершенно нечаянно в пяти местах.
— А как насчет большой и чистой любви с первого взгляда?
— В смысле бурного и непродолжительного секса без отягчающих последствий до первой претензии, хотели вы сказать?
С тех самых пор, когда орущий комок, перетянутый розовой лентой, папа гордо внес в двери и восторженным шепотом сообщил пятилетней дочери: «Дара, смотри, это твоя сестра, видишь, какая красавица!»
— Счастливая жизнь закончилась, — пробурчала под нос Дарина и гордо ушла в свою комнату, заметив отцу, что сморщенные красные младенцы не в ее вкусе.
Даринка не любила сестру. Нет, она ее, конечно, любила. Но вообще — то терпеть не могла.
Луна, романтика, минус восемнадцать.
дверь перестала полностью открываться, и протиснуться на улицу уже можно было только втянув живот и задержав дыхание на выдохе. Но неужели это повод так орать? Мне вот живот втягивать не нужно, я и так спокойно пролезаю. Прекрасный повод поддерживать форму.
Именно это я и сказал нашим девочкам! Да, я люблю риск!
Свет не борется с тьмой, просто когда он приходит, тьма расступается.Вы зажгли свет, и у тьмы не осталось выбора.
– Ты скоро со своей учебой совсем с ума сойдешь, – покачала головой Эль, тоже поднимаясь. – Лучше найди себе парня, пади к его ногам и порази в самое сердце.
– А вдруг она не сердцеедка? – подколола меня Мирена, почему-то тоже направляясь с нами.
– Вообще-то, сердце самое вкусное из ливера, – пробормотала я, причмокнув.
– По-моему, не стоит ей сейчас обращать внимание на парней, – заметила Ирга. – А нам не помешало бы запирать двери на ночь.
От представшей картины мое сердце буквально рухнуло в пятки. Мне кажется, я даже ощутила, как оно стукнулось о подошвы сапог.
А теперь остальные. Давайте начнем с вас, Лунгрем. Выходите и прокляните меня. Студент вышел и сел перед столом. – Инстинкт самосохранения не позволяет мне проклясть вас, магистр, чревато, знаете ли.