Курить хочется. Как не вовремя я бросила.
И выпить. Но пить я, слава богу, не бросала
Вероника пришла в джинсах и в клетчатой рубашке с подвёрнутыми рукавами. Одежда – это важно. Как говорили на филфаке, это невербальное послание. Чем сложнее одежда для снятия, тем меньше девушка настроена на близость.
Все, кончились мультики. Начались фильмы ужасов со Смолиным в главных ролях и папаней на подтанцовках.
"Нет, Кирилл Петрович: мой Володька не жених Марии Кирилловне. Бедному дворянину, каков он, лучше жениться на бедной дворяночке, да быть главою в доме, чем сделаться приказчиком избалованной бабенки"
Война — страшное дело. Но товарищ за товарища готов погибнуть. Никогда в другое время сразу столько прекрасного в людях не увидишь...
И почему, собственно, я, слабая женщина, не могу воспользоваться той выгодой, которую мне дает беременность?
Если философствует мужчина, то это будет философистика или там софистика; если же философствует женщина или две женщины, то уж это будет - потяни меня за палец.
Вы можете представить, что могут натворить на Тёмной стороне два вошедших в раж тёмных мага? Вот и гули расстроились.
Я согласен подставить себя под пули, но только под вражеские. Ждать, когда тебя убьют свои, противно.
Вот уж правду говорят, что женщин злить нельзя. Они не злопамятные. Просто злые. И память у них хорошая.
Собака - единственное существо, воочию видевшее своего Бога
Марья Павловна держала в руке большой раскрытый нож; ее густые русые волосы слегка растрепались, небольшой зеленый листок запутался в них, коса выбилась из-под гребня, смуглое лицо зарумянилось, и красные губы раскрылись: платье казалось измятым. Она дышала быстро; глаза её блестели; видно было, что она работала в саду.
... если найти руку, за которую можешь держаться, пока идёшь по этому пути, даже самые тяжёлые времена кажутся не такими страшными и самые странные места становятся для тебя домом.
На меня усадьба особого впечатления не произвела. После того, как поучаствуешь в возведении нескольких самых величественных зданий мира и сумеешь дать архитекторам несколько полезных советов*, уже не станешь восхищённо присвистывать при виде второразрядного викторианского поместья, стилизованного под готику.
___________________
* Правда, их не всегда принимали. Взгляните хоть на Пизанскую башню.
Комсомол был моим стартом и я до сих пор являюсь приверженцем коммунистической идеологии. Поэтому я с большим сожалением смотрю на последствия распада Советского Союза — на политический и экономический кризис. Я считаю это трагедией для нашего народа в целом и для развития космических программ в частности (Иванов).
Жизнь - боль!
Страх убивает разум. Страх - это малая смерть, несущая забвение. Я смотрю в лицо моему страху, я дам ему овладеть мною и пройти сквозь меня. И когда он пройдет сквозь меня, я обернусь и посмотрю на тропу страха. Там, где прошел страх, не останется ничего. Там, где прошел страх, останусь только я.
...если идти, смотря только под ноги, можно не увидеть сверху ветки, которые оцарапают, или даже оторвут голову...
И проблемы-то все у школьника не от того, что он там истории не знает или географии. Нет, дело совсем не в этом. Он просто еще очень маленький и, к своему счастью, пока не подозревает, что люди только и ждут, как бы кого-нибудь по-крупному прокатить.
Цирк она ненавидела – из-за непосильной концентрации страха, отчаяния и боли. В цирке плохо было всем – даже пуделям и львам, затравленно провожавшим взглядом каждое движение такого же затравленного дрессировщика. Каждое «алле» или «оп» прятало внутри удар – быстрый, обжигающий, невидимый, но самый настоящий.
– Какие планы на новогодние праздники? – спросила я подругу.
– Охранять диван, – вздохнула она.
Два солдата подрались. Двое товарищей их растащили и уговаривали не драться. Потом все взяли винтовки и отправились убивать людей.
Чувства важны для того, чтобы верить! А чтобы идти к цели, нужен разум. Каждый шаг должен быть обдуман.
И каждый день я ждал, что появится Буллфер. Я не сомневался, что он спасется, придумает что-нибудь, обманет своих тюремщиков и вернется к нам. Разбудит Энджи и освободит меня от дурацкой должности ангельского сторожа. Я ждал… долго и терпеливо. И вот он пришел. Через сколько жизней пришлось пройти ему, чтобы сдержать слово, данное мне и ангелу, через сколько смертей?
В средние века процедура дознания постепенно навязала себя старому обвинительному правосудию в ходе процесса, исходившего сверху. Дисциплинарный метод, с другой стороны, вторгся в уголовное правосудие коварно и как бы снизу, и оно до сих пор остается в принципе инквизиторским. Все значительные расширения, характерные для современной карательной системы, – внимание к личности преступника, стоящей за совершённым преступлением, стремление сделать наказание исправлением, терапией, нормализацией, разделение акта судебного решения между различными инстанциями, которые должны измерять, оценивать, диагностировать, лечить и преобразовывать индивидов, – свидетельствуют о проникновении дисциплинарного экзамена в эту судебную инквизиции.