- Ты же маг?! - я была в том состоянии, когда говорят только восклицаниями. Причём минимум с тремя знаками. - Ты же маг?!!
Забавно, но бывший демон чуть было не сделал рукой расхожий здесь жест - “чур меня”.
- Д-д-да…
- Тогда помоги мне!!
- К-к-как?!
- Расколдуй Эдварда!!!
- Катрин, ты головой ударилась? - совершенно серьёзно спросил Ален. - Ты его зельем забвения напоила. Причём сама, что тоже влияет. Что ты от меня хочешь?
– И этого я не знаю. – Наташа мотнула головой и нервно потеребила кончик огненных волос. – Понимаете, еще вчера я вообще считала, что вас не существует.
Лопай, лопай, ровняй шею с попой.
Не зря говорят, что воспоминания - это и есть наша суть.
По мере того как душа погружается в набожность, она утрачивает смысл реальной жизни, вкус, потребность и любовь к ней. Ослепленные своею верою, они перестают видеть окружающий их мир и себя самих. Я же больше всего стремлюсь к тому, чтобы отчетливо разбираться во внешних впечатлениях и внутренних переживаниях, так что положительно задыхаюсь в плотной атмосфере лжи, которая вполне может прийтись по сердцу набожному человеку.
Вслед за спущенным с цепи разумом шла ярость. Безжалостная ярость руководила теперь стремительными и идеально отточенными выпадами. Но не та, которая горячит сердце и застилает разум, а та, что с легкостью позволяет раздавить горло одного человека сапогом, зажать шею другого под локтем и, прижав его к себе спиной, воткнуть клинок в грудь с такой силой, чтобы своей грудью почувствовать отнявший жизнь острый наконечник всего в дюйме от собственного сердца.
Россия не очень хорошо производит товары, но у нее все отлично с производством сред — легендарных впоследствии ...
он сел за учительский стул, позволив себе закинуть ногу на ногу, и уставился в стену, на которой рядком висели классики литературы. Классики молча глядели на него. Гоголь улыбался, Пушкин о чем-то мечтал, Жуковский смотрел в будущее. Им было неплохо в портретных рамках. Потому что жизненные неурядицы остались далеко позади. У них была вся вечность.
~ Не верь тем, кто говорит, что молчание—золото. Иногда лучше сразу сказать, что на самом деле происходит у тебя в жизни и на душе. Тогда можно избежать недопонимания и ссор с самыми близкими людьми. И намного быстрее стать свободными и счастливыми.
Счастье не в том, чтобы получать желаемое, а в том, чтобы желать то, что имеешь.
– Да, – кивнула я. – Я же обещала. И привыкла честно держать слово.
– Честно, говоришь? – снова повторил за мной магистр. – Какая удобная, избирательная у тебя честность. А то, что ты дважды мне солгала, где учиш-ш-шься, как с ней сочетается? Или ты вреш-ш-шь только по праздникам, и мне прос-с-сто не повезло-ш-ш-ш…
Если описывать монира Тагарда двумя словами, то это офицер и джентльмен. В смысле, дебошир и бабник.
Друзья посмотрели на нее, подумали… и последовали ее примеру. Анин экстрасенс, ей виднее, что и как. И убедиться оба уже успели, что фирма веников не вяжет. Фирма делает гробы – по заказу, для конкретного клиента.
Жил был мальчик, звали его Билли. Он хотел все знать. Увидел он яму и решил туда залезть, а обратно не вылез. Конец
Сталкеры в мародерство не верят. Сталкеры верят в такое: взял у покойника снарягу – считай, помянул. Ему все равно со снарягой лежать бессмысленно и тоскливо. Ему приятней, если она еще хорошему человеку послужит.
- Нет! Мы должны отсюда выбраться. Мне нужен воздух. Давай поедем в "Рино" и закажем там большой рыбный салат с тунцом... черт, да это не займет много времени. Всего около четырехсот миль; в пустыне никаких пробок...
Она в совершенстве владела искусством видеть лишь желаемое, а это самое важное, если хочешь принадлежать к хозяевам жизни, а не к жертвам.
Я думаю, слезы приносят порой облегчение - так свежеет после дождя.
Немцы наступали, и еврейское население уходило, оставляя города и местечки. Как бы я хотел перенести их всех на свои полотна, укрыть там.
Что мне сказать Сосновцу? «Прости, но нам нужно тут погулять, чтобы найти спасение»?
Когда мы погружены в сон, Кафка бодрствует и заполняет наблюдениями временные пробелы.
Сейчас вы дадите присягу на верность армии. Пусть каждый поднимет правую руку и повторит за мной: «Я – называйте свои фамилии – по собственной воле…» – Я, называйте свои фамилии, по собственной воле…
Ты можешь позволить прошлому направлять тебя, а можешь оставить его позади. Обещания. Чужие слова. Страхи. Боль. Прошлое может тянуть тебя назад. ... Прошлое может вести тебя вперёд.... Ты решаешь, что оставить. А что взять с собой.
Поэзия либо что-то говорит вам с первого раза, либо не говорит ничего. Проблеск откровения, проблеск отклика на него. Это как молния. Как приход влюбленности.
Наш дом был заполнен книгами. Стопки книг лежали повсюду, и была даже отдельная библиотека, где моя мать поставила полное издание "Британской энциклопедии", словари, романы и детские книги. По выходным мой отец сидел за круглым столом посреди нашей библиотеки и читал доклады или готовился к своему следующему судебному заседанию. Я валялась поблизости на деревянном полу, листая атлас или читая книжку, которую взяла с ближайшей полки. Когда я прочитала их все, мы стали совершать еженедельные экскурсии в местную библиотеку. Библиотекарши знали меня по имени и одаряли улыбками, когда я просила рекомендации. Я складывала книги на прикроватном столике и поздно вечером, когда наступало время выключать свет, моя мать, укутывавшая меня перед сном, шептала, что если хочется, то я могу читать всю ночь. Часто я так и делала.