Позволь, я тебе кое-что скажу об Америке. Мы - самые опасные люди на Земле, потому что мы - посредственные. Посредственные, истеричные и тщеславные. Мы хуже большинства религиозных фанатиков. Мы не выносим даже мысли о том, что кто-то умнее нас, лучше организован и ближе к истинной вере... и мы готовы в одну ночь уничтожить сотню городов, лишь бы заглушить наши сомнения. Мы - разрушители. Мы только и ждем, чтобы поднять в небо самолеты. Во всем мире люди плюются, услышав слово "Америка". Мы называем это свободой и навязываем всем именно наше понятие свободы. А тот, кто не с нами, тот против нас.
Дружба есть дружба - и этим все сказано.
Жизнь – она сложная штука. Некоторые вещи лучше просто забыть, переступить через них, и идти дальше.
У меня нет жениха. Только кот
что может быть неприятнее ожидания?
люди, которые находятся в его власти, легко узнаваемы, главным образом по их отсутствующему взгляду.
Выживание среди людей - задачка для крепких духом и разумом. Намного проще выстроить нормальную личную жизнь на диком необитаемом острове, чем в социуме негативно или даже агрессивно настроенных к соседям людей. Природа, размахивая эволюцией, заложила в нас древние механизмы сволочизма.
Судя по всему, другой человек всегда остается для нас непознанным, в нем всегда есть нечто не сводимое к нашему познанию, ускользающее от него.
Главная проблема каникул - это деньги.
Нас ведь всегда поражает книга, что вровень с нашим на тот момент развитием, настолько вровень, что кажется: написали лично для тебя.
Человек испытывает свое отчаяние тем острее, чем ближе удалось ему приблизиться к вдруг ускользающей от него конечной цели.
– Сильный дождь.
– А ты меня никогда не разлюбишь?
– Нет.
– И это ничего, что дождь?
– Ничего.
– Как хорошо. А то я боюсь дождя.
– Почему?
Меня клонило ко сну. За окном упорно лил дождь.
– Не знаю, милый. Я всегда боялась дождя.
– Я люблю дождь.
– Я люблю гулять под дождем. Но для любви это плохая примета.
– Я тебя всегда буду любить.
– Я тебя буду любить в дождь, и в снег, и в град, и… что еще бывает?
– Не знаю. Мне что-то спать хочется.
– Спи, милый, а я буду любить тебя, что бы ни было.
– Ты в самом деле боишься дождя?
– Когда я с тобой, нет.
– Почему ты боишься?
– Не знаю.
– Скажи.
– Не заставляй меня.
– Скажи.
– Нет.
– Скажи.
– Ну, хорошо. Я боюсь дождя, потому что иногда мне кажется, что я умру в дождь.
– Что ты!
– А иногда мне кажется, что ты умрешь.
– Вот это больше похоже на правду.
Что ж, раз уж мне суждено погибнуть от зубов вампира, пусть, по крайней мере, это будет симпатичный вампир.
Первая любовь – та же революция: однообразно-правильный строй сложившейся жизни разбит и разрушен в одно мгновенье, молодость стоит на баррикаде, высоко вьется ее яркое знамя, и что бы там впереди ее ни ждало – смерть или новая жизнь, – всему она шлет свой восторженный привет.
Думая о ком-нибудь, мы тем самым получаем право чего-то ожидать от этого человека.
— Глазами надо смотреть, за кого замуж выходишь. Родителей спрашивать, подходит ли человек. А не так: влюбилась и побежала в храм бегом. Тем более в обществе пьянки и разборки порицаются очень. Никто с таким мужиком даже разговаривать не будет, что семью в страхе держит.
Но теперь, когда его облачили в старую коленкоровую рубашонку, пожелтевшую от времени, он был отмечен и снабжен ярлыком и сразу занял свое место - приходского ребенка, сироты из работного дома, смиренного колодного бедняка, проходящего свой жизненный путь под градом ударов и пощечин, презираемого всеми и нигде не встречающего жалости.
Мы хорошо знаем, что принцип миметического желания и возбуждённого этим желанием соперничества и внутреннего разделения совпадает с принципом социального единения, тоже миметическим — принципом козла отпущения.Этот самый процесс несколько раз протекал у нас на глазах. Именно поэтому в начале рассказа об убийстве Иоанна Крестителя (как в начале множества мифов) стоит ссора братьев-врагов.В нормальном случае один брат в итоге убивает другого, чтобы подарить людям норму.
За мной водится с детства — представлять в подробностях не известных мне людей. Додумывать их жизнь. Говорить в уме их голосами. Ставить их в затруднительные положения, а иногда и в позы, и помогать им. Я мягкотелый божок. Сам ставлю подножку, сам и гипс кладу. В периоды представлений разворачивающегося во мне театра я ухожу подальше от самого себя и поглядываю, как мое неподвижное лицо уставится в никуда и глаза подолгу не моргают.
Чем больше я наблюдаю мир, тем меньше он мне нравится. Каждый день подтверждает мне несовершенство человеческой натуры и невозможность полагаться на кажущиеся порядочность и здравый смысл.
Все проблемы решают связи. Крепкие нейронные связи.
Узнайте, как устроен остальной мир. Разнообразие – стоящая вещь.
- Вы упоминали обязанности джедаев, - проговорил Оби-Ван, когда они взяли курс в направлении кормы. - А в чем конкретно они состоят?
- В том же, в чем и обычно, - бросил К'баот на ходу. - Осуществлять надзор за кораблем; где необходимо, оказывать содействие. Позднее появятся и другие обязанности: к примеру, обучать новое поколение джедаев. И, разумеется, мы нужны, чтобы поддерживать на борту порядок.
С каждым шагом Агата все сильнее чувствовала обреченность. Она уже дважды оказывалась в Бескрайних лесах, но на этот раз все было по-другому.
Тёща — это оружие массового поражения! Радиус действия ограничен только настроением такой женщины.
В доме повешенного не говорят о верёвке.