— Вы ведь всегда ненавидели меня, верно? Потому что я дочь своих родителей?
— Слишком низко и глупо ненавидеть кого-то за то, что он чей-то ребенок.
Человеческое общество всегда было жестко ранжировано. Вождь наверху, его сородичи рядом, передовики первобытной охоты далее, остальной пещерный планктон под ними.
Мы всегда невольно приукрашиваем прошлое. Потом, в будущем, будем так же думать о настоящем. Когда слишком часто вспоминаешь минувшие радости, становится грустно. Начинает казаться, что так хорошо, как раньше, тебе уже никогда не будет.
«А чем вы занимаетесь?» — спросил я. «Как и вся наука, — сказал горбоносый. — Счастьем человеческим».
— Нет! Я не гадаю! — тут же отказалась я.
— Всё хотела узнать, отчего так? — улыбнулась хранительница.
— Да было дело, зим пять назад. Кукушку услышала, ну и честь по чести, поклонилась до земли и попросила: " Кукушка, кукушка, сколько чад мне Ветры принесут". — Вспомнила я о своём единственном гадании.
— И что? — сверкнули любопытством глаза старшей.
— И ничего! На втором десятке пообещала кукушке, что если она немедленно не заткнётся, я ей башку сверну!
Надо иногда иметь мужество выдавать себя за труса. Агрессивные задания поручаются храбрецам, но награды получают те, кто руководит канцелярией.
...читаю я много, но выбирать книг не умею и читаю, быть может, совсем не то, что нужно, а между тем, чем больше живу, тем больше хочу знать. Мои волосы седеют, я почти старик уже, но знаю мало, ах, как мало! Но все же, мне кажется, самое главное и настоящее я знаю, крепко знаю. И как бы мне хотелось доказать вам, что счастья нет, не должно быть и не будет для нас… Мы должны только работать и работать, а счастье - это удел наших далеких потомков.
Не я, то хоть потомки потомков моих.
Если вы ставите вопрос, бьющий в центр проблемы, которая многим знакома и многих беспокоит, вы можете оказать огромное влияние на людей
Не может кино дословно переносить литературу на экран. Да и не надо. У каждого искусства свои законы, свои условности. Ничего общего, кроме имен действующих лиц и некоторых событий, между оперой Чайковского «Пиковая дама» и повестью Пушкина — и при том это два шедевра, два величайших завоевания русского духа, русской (да и мировой!) художественной культуры. Получилось что-то — слава богу! Не получилось?.. Ну и — не получилось, ничего не попишешь. Тихо и незаметно умрет неполучившееся, не оставив следа в памяти людской.
Когда я рисую, то перестаю думать обо всем другом - о том, где я, о том, что было вчера и будет завтра. Я просто вожу карандашом по бумаге.
"Ты слишком умен — отсюда все твои неприятности."
Красота — она тоже товар, и весьма скоропортящийся, а потому продать его надо быстро и с выгодой.
... нельзя заставить женщину сделать что-либо против её воли...
Чтобы распознать драчуна, смотри не на лицо, а на костяшках пальцев.
когда какое-то событие повторяется несколько раз, это указание высших сил.
Смысл жизни неизвестен, а потому и пути ее скрыты от глаз живых существ. Кто, например, может утверждать, что шизофреники не правы? Они предпринимают отважное путешествие, мистер. Они отворачиваются от простых вещей, которые можно пощупать и которым можно найти практическое применение, они обращаются вглубь, к смыслу. А там-то и находится бездна – черная как ночь. Кто знает, вернутся ли они оттуда? А если вернутся, то какими станут, узрев смысл? Я восхищаюсь ими.
Детство благословлено небесами,потому что оно-кусочек Рая среди жестокостейжизни.
- И это на всю жизнь?!
- Представляешь, только ты будешь трепать мне нервы и выбешивать долгие-долгие годы?
Все самое хорошее в жизни приходит неожиданно, но закономерно.
Повелитель, отец и старший брат Граэма, сам Аллан, лорд Сегор, наследник Химер, другие бойцы, которых я не знала… Они появлялись из переходов и тут же вступали в бой, отвлекая на себя каэдов. Фарн добил последних, что еще оставались рядом, и вдруг, пошатнувшись, с глухим стоном осел на землю.
— Кайден… — я упала перед ним на колени, нащупывая в сумке лекарства.
— Все в порядке. Пустяковая рана, пройдет…
— Опять скажешь, что на тебя яд не действует?
— Не скажу, — короткий смешок, тут же сменившийся гримасой боли. — Яд каэдов действует на всех.
— Тогда глотай. Без возражений.
Противоядие… Болеутоляющее… Кровоостанавливающее… Привычная схема.
Все словно повторилось, как тогда, в Лесу.
... но у всего, даже у веры есть свои пределы.
"Конечно, я, как никто другой, знала, что выражение лица, улыбка и объятия – набор условий не самый обязательный для добродушного человека. Им с радостью и великим опытом пользуются такие твари, что…"
Вирус — это штука пострашнее водородной бомбы, а применять его все равно что стучать по взрывателю молотком, надеясь при этом уцелеть.
За болтовней о нарядах женщина может узнать многое о другой женщине, нужно лишь уметь слушать.
Каждый умирает в одиночку, Эрагон. Будь ты королём на поле брани или жалким крестьянином, лежащим на смертельном ложе в кругу своей семьи, никто не последует за тобой в вечную пустоту.