Если бы люди были способны снова исполниться нетерпимостью юности, то пришли бы в ярость, увидев, во что они превратились.
Весь фокус в том, что ни один человек не является полностью говнюком, но и совсем не быть им тоже не может. Важно стараться быть как можно меньшим говнюком - но это как раз самое трудное в жизни.
По горькому опыту она знала, что комплименты, как правило, даром не достаются. Всё имеет свою цену;…
Тяжкий выбор – это не то, чем надо проверять мужскую дружбу.
Каждая мечта тебе дается вместе с силами, необходимыми для ее осуществления. Однако тебе, возможно, придется для этого потрудиться.
Боевые маги , уже не скрываясь , ржали в голос. Что там , даже у нас улыбки на лицах появились. И только Андре , стоически сдерживая смех , подбадривал гордо шагающего парня:
-Вот молодец ! Голову выше! По сторонам смотри ,ищи улику!
Самая опасная иллюзия в мире — иллюзия близости.
- Тотошенька, не надо меня в бетон, я не пойду в полицию, честно! - слезливо созналась я. Антон резко выбросил руку над моей головой, я ойкнула, зажмурилась и втянула голову в плечи, однако спустя мгновение подумала, что все-таки немножко переиграла. Открыла глаза. Шкаф без тумбочки так и замер надо мной с чашкой в руке, которую брал со стола.
- Больная, - наконец выдавил Антон и для верности покрутил пальцем у виска.
Семья - это маленькое государство, где должны быть прописаны законы.
Ненависть – это сон, от которого невозможно проснуться.
Мне кажется, что иногда время, когда ты ничего не делаешь, более мучительно, чем время, когда ты чем-то занят.
Это ваше беспамятство – наше благословение, конечно. Никто ничего не помнит. Народ однодневок. Вчерашнего дня как будто и не было. И о завтрашнем дне никто думать не хочет. Сплошное сейчас.
Я вдруг постиг ошеломляющую действительность, столь же потрясающую, как грибовидное облако атомного взрыва, и более острую, чем нож гильотины.
Разочарован. Съел всего двух стражников.
Делейн осталась наедине с тишиной в своей голове, с шепотом теней у ее ног и отчетливым ощущением, что она разбита внутри.
- Прошла эпоха, когда среди нас взрастали великие лидеры. У нас страшная засуха.
- Проблема всего мира, - ответил Нариман. - Посмотрите на Соединенные Штаты, Англию, Канаду - везде у власти никчемушники.
"Лучший способ для меня понять, смогу ли я подружиться с человеком, - подумала тогда Рина, - это проверить, приятно ли с ним молчать"
– Обычно, если хотят увеличить силу фамильяра, давая ему жрать людей, выбирают жертв попроще. Бродяг, крестьян из каких-нибудь отдаленных деревень. Вы же помните, из-за чего произошел переворот семнадцатого года?
– Конечно. У меня по истории в школе четверка была! – Виктор изобразил на лице обиду и завел машину. – Крестьян тогда целыми деревнями жрали, а фамильяр Романовых вообще не стеснялся. Так что, если между нами, честно и откровенно, я не могу восставших осуждать.
он всегда был склонен путать счастье с комой
— Спасибо, Элина, с этого дня я сам себе буду сахар класть.
— Кладите, кладите. А еще попробуйте не выпендриваться. Говорят, очень действенная штука.
Все натяжки исследователей, которые желают притянуть движение хиппи только к одному полюсу — к политике, неверны. Прежде всего это явление культуры, его так и называли контркультурой, то есть такой культурой, которая противостояла совковой или прочей укрепившейся государственной культуре. Подразумевалась, конечно, и политика, но как часть общей поведенческой культуры, и именно в этом русле хиппи придумали поговорку: «Лучше влезть в дерьмо, чем в политику!». То есть нельзя влезть в традиционную лживую, циничную деятельность подлой власти! Хиппи ведь не создавали партий, не баллотировались в депутаты, не занимались интригами, чтобы занять какой-нибудь административный пост. Они просто решили жить параллельно тому миру, имея друг друга в качестве моральной поддержки и ближайшего единомышленника, без которого просто тоска заест! Понимаете, некое стадо, среда необходима человеку, тем более такому, который сам себя выбросил из привычного общества. Он среди обычных людей как в пустыне! Но противостоять активно прежнему миру и неразумной, на их взгляд политике, было всегда необходимой реакцией людей, отвергающих насилие, армию, чрезмерные, в частности на вооружение, налоги и вообще нежелавших подчиняться плохим законам. Свой протест они и выражали в культурной форме, которая, безусловно, в свободных странах могла выражаться и на прямых митингах и демонстрациях.
Ты наверняка не можешь понять, почему мы трое не поселимся вместе и не заживем себе спокойно и уютно. Уверен, ты не можешь не задавать вопрос, почему я все время уезжаю и заставляю твою мать расстраиваться. Пойми: я часто отсутствую не потому, что не люблю вас и не хочу с вами жить. В каком-то смысле я ничего лучшего не желаю, чем оставаться с тобой и матерью и жить в квартире наподобие этой, здесь или еще где-нибудь. Но, видишь ли, это не так просто. Я должен по-прежнему отправляться в поездки: ведь неизвестно, которая из них окажется той самой. Я говорю об особой, чрезвычайно важной поездке, очень-очень важной не только для меня, но и для всех-всех на земле. Как же объяснить тебе это, Борис: тебе еще так мало лет. Стоит зазеваться – и я ее упущу. Один-единственный раз решу: ладно, останусь-ка я дома, пора дать себе передышку. А потом станет ясно, что как раз эта поездка и была той самой, важнее которой и быть не может. А ты ее пропустил, и возврата назад нет – поздно. И можешь потом хоть сто лет путешествовать без передышки: упущенного все равно не воротишь – многие годы труда пошли коту под хвост. Я видел, Борис, как такое случается с другими. Год за годом они проводят в гастролях – и в конце концов устают и начинают лениться. Вот тут-то время и приходит. А они его упускают. И всю оставшуюся жизнь только и делают, что жалеют. Выглядят злыми, мрачными. И умирают сломленными людьми. Так что ты теперь понимаешь, Борис, почему я не могу остановиться и должен все время ездить. Я вижу, от этого у нас возникает масса сложностей. Но нам, всем троим, нужно быть сильными и стойкими. Уверен, ждать уже недолго. Вот-вот она свершится, самая важная из поездок, и тогда я с чистой совестью смогу расслабиться и отдохнуть. Захочу безвылазно сидеть дома – буду сидеть, и мы станем веселиться втроем, без посторонних. Займемся всем, о чем давно мечтали. Ждать осталось недолго, но нужно набраться терпения. Надеюсь, Борис, ты уже достаточно большой, чтобы меня понять.
Не является ли неприязнь одним из самых мощных объединяющих факторов? Ответ, к большому сожалению, утвердительный.
Разница между живыми и умирающими - не в качестве существования, а лишь во времени.
− Вы защищаете его? Почему? – спросил Крайд, медленно отпуская подчиненного.
− Я за справедливость, − уверенно ответил аристократ. – Я не буду помогать вам, не буду служить и клятв приносить не стану. Мне всё равно, что вы сделаете со своим цепным псом, но я всегда буду за правду. Это отличает меня от вас.
− Какие речи. Аж противно, − выдохнул Крайд и, потирая переносицу, поспешил к выходу.