...девушка... Причем, такая красивая, что сама Елена Троянская от зависти грызет ногти на ногах супруга!
- Вера Донатовна, значит, тебя поднимает. Тебе не нравится, а ты терпишь.
- Ага, терплю.
- Ну терпи, терпи, вечная потерпевшая.
- Нет, а что я должна была сделать?- растерялась я.- Выгнать ее вон и закрыть за ней дверь?
- Для начала ты должна убрать с лица выражение жертвы. И при любых обстоятельствах помнить, что ты взрослая самодостаточная женщина. Вера Донатовна тебе не командир. Она твоя соседка. А если ты боишься, что Вера Донатовна не возьмет тебя на работу в Дом Культуры, то, смею тебя заверить, на твое место не слишком-то много желающих- зарплата кружковца чисто символическая, на такие деньги в Москве не проживешь....
Тиффани случайно услышала их разговор тем же вечером, когда отправилась наверх спать. Ведь если чисто случайно поставить на пол стакан вверх донышком и чисто случайно приложить к нему ухо, можно случайно услышать все до последнего слова.
Не знаю, откуда женщины берут бредовые сказки о мерзавцах с золотым сердцем и почему верят в такую чушь, но проверено - работает.
Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни.
Будь осторожнее со своими страхами. Когда наши страхи усиливаются, мы привлекаем внимание судьбы. А судьба жестока и может послать тебе то, чего ты больше всего боишься.
Я даже не призрак. Призраки в конце концов кому-нибудь да покажутся. Я - ничто, и уже очень давно. Но, прямо скажу, мне на это наплевать.
Больше того - меня это полностью устраивает.
Глупо прятаться друг от друга. Как два подростка, право слово.
«Подростки, — зазвенела мысль натянутой струной. — А ведь они подростки не по возрасту, а по жизненному опыту в отношениях». Как он мог не заметить очевидного?
Поиск врача бывает так интимен, как поиск мужа-жены. Но даже жену хорошую легче найти, чем в наше время такого врача.
<Можно сломя голову прыгать по лужам, оставаясь при этом принцессой></b>
- Ревность - знак истинной любви.
Умение выслушать другого человека - это ли не то искомое общерелигиозное чудо, которого нам так не хватает в жизненной суете?
Суицид – это потеря человеческого потенциала, любви и близости, творчества и надежды, иначе говоря, всего ценного, что есть в жизни.
Приятно сознавать, что у вас приличная наружность, элегантный костюм, изящные манеры, непринужденная улыбка, открытый взгляд и, наконец, еще что-то трудно определимое в походке, свидетельствующее, что вы выросли в довольстве и ни в чем не нуждаетесь. Но все это утрачивает свежесть, после того, как вы поспали на садовой скамейке.
Если девушка знает себе цену, значит, она ее не раз называла.
В тот момент я впервые почувствовал уважение к вам. Потому, что вы выказали решимость взять без стеснения из моей груди что-то живое. Потому, что вы захотели разбить моё сердце и глотнуть тёплого, текущего кровяного потока. Тогда я ещё жил. Тогда я не хотел ещё умирать. Поэтому я и отклонил тогда ваше требование, обещав вам исполнить его в другой раз. Теперь я хочу сам разбить своё собственное сердце и брызнуть на ваше лицо его кровью. Я доволен буду уже тем, что в тот момент, когда остановится его биение во мне, в вашей груди зародится новая жизнь.
Ужасно полагать, что мы можем быть людьми, только когда испытываем одно конкретное чувство или когда другие испытывают его по отношению к нам.
" Нельзя быть одновременно искренним и казаться им."
...что нас не ломает, делает нас сильнее.
Невольно вспоминаются стихи Георгия Иванова: Я, что когда-то с Россией простился (Ночью навстречу Полярной Звезде), Не оглянулся, не перекрестился. И не заметил, как вдруг очутился В этой глухой европейской дыре.
Здесь убиваю я всех богов, и Эроса в том числе. Что такое любовь, как не плотское вожделение? Почему должна она стоять выше прочих потребностей тела? Сделайте богом голод! Сделайте богом усталость! Они в той же мере достойны этого.
Когда в жизни что-то не ладится, нужно возвращаться к корням.
Он заказал стакан амонтильядо, но в этом сухом белом вине вдруг исчезла мягкая и душистая сладость Диккенса и заявила о себе мучительная, болезненная пряность Эдгара По. Кошмарный образ бочонка и замурованного подземелья возник перед Эссентом.
«За огромным полем у самого горизонта виднелась тёмная полоса леса. К нему по вечерам опускалось солнце, день заканчивался, но воспоминание о таком же закате обещало новое повторение, и прошлое сливалось с будущим. Мне казалось, время соединялось именно там, у горизонта. Однажды я пошёл туда. Шёл долго, с высокого поля оглядывая всё вокруг, думая о том, что вот иду по поверхности земного шара, как великан. Я любил такие сравнения, любил удваивать всё, что видел, это была моя детская игра. Даже свой примятый в траве след, оглянувшись, я сравнивал со вчерашним днём, в котором события, вспоминаясь, распрямлялись, как травинки. А ещё думал, что, может быть, я остался возле своего дома, откуда часто смотрел на это поле, а здесь не я, а моё желание пойти сюда».
"Сильный эгоизм защищает от болезни, но, в конце концов, необходимо начать любить для того, чтобы не заболеть, и остается только заболеть, когда вследствие несостоятельности своей лишаешься возможности любить"