Когда человек смотрит смерти в лицо, он лучше слышит своё сердце.
Завоёвывать расположение людей совсем не трудно, если ты готов говорить с ними об их проблемах...
...если не с кем поговорить, или тема для разговора слишком для тебя личная, и ты не готова это обсуждать с кем-либо — поговори с собой. Вылей все на бумагу, как на духу. Все свои чувства. Все эмоции. Все сомнения. Расскажи дневнику все, как самому лучшему другу.
Что могут сказать друг другу двое, мужчина и женщина, которые оказались в одной постели куда раньше, чем поняли, что любят друг друга, которые все-таки поняли это в конце концов, которых соединяет… и разделяет – мерцающий магический шар?
Многое?
Несомненно.
О любви?
Бесспорно.
Помочь себе взойти на помост Авельянеда, впрочем, не дал. Застегнув верхнюю пуговицу кителя, он отстранил конвоиров и, стараясь держаться как можно более прямо, шагнул наверх, туда, где блестела всеми своими винтами взведенная гильотина. Эта штука вот–вот должна была отправить его к звездам. То была простейшая модель космического корабля: дерево, нержавеющая сталь, ремни для крепления пилота. Вид ее пока не вызывал в нем ни малейшего опасения — скорее любопытство, но уже вполне физиологического свойства.
– Кто в наши дни чинит компьютеры? Я думала, их просто выбрасывают и покупают новые.
Немного поразмыслив о бренном мире и маленькой себе, я расправила свой диван и легла спать. Между прочим, пожелала, чтобы приснился жених… Ну, там, на новом месте… Но мои пожелания не оправдались, всю ночь мне снился монстр-сосед, гоняющий бедных рабочих, а его, в свою очередь, догоняла мама… В общем, ужасы.
— Ну и что вам надо? — Надежда, она последней умирает.
— Если кратенько, то ты, — хмыкнул Дарс.
– А чем это занимается моя невеста?
Очень холодно спросил. Словно имел на это право.
– Ищу бумаги на моего папу, – честно ответила я.
– Довольно бессмысленное занятие, – заметил Анри и попытался меня обнять. Получил по рукам и с некоторым удивлением продолжил: – Да и оставлял я вас, Шанталь, не для того, чтобы вы рылись в документах государственной важности, а чтобы выбрали украшения для нашей свадьбы.
Его любовные письма – документы государственной важности? Надо же! Или у него в планах подмена правящей династии? Но какое отношение имеет к этому Коринна?
– Не знала, что документы государственной важности начинаются со слов «Коринна, любовь моя», – ехидно заметила я. – Теперь буду. А в конце наверняка должна стоять подпись «твой сладкий зайчик».
Свобода человека оканчивается ровно там, где начинается свобода другого человека.
— Не можешь помочь — не путайся под ногами. Не знаешь, что делать, — не делай ничего.
Он был чужеродным зверем. Как и она сама. Два абсолютно разных создания разговаривали друг с другом. Всего лишь одно слово, но это только первое слово. Хирка искренне хотела, чтобы таких слов стало больше. Если они с вороном научатся понимать друг друга, то, возможно, имлинги смогут научиться понимать людей.
Бойся своих желаний, потому что они исполняются.
Хорошие люди делают то же, что и плохие, Лазло. Просто они называют это правосудием.
Быть нормальным — это очень много значит.
...совсем не обязательно- а иногда даже и недостаточно- быть человеком, чтобы признавать людьми всех представителей нашего вида и относится к ним как к людям. Некоторые люди этого не делают; но это делают некоторые собаки.
Где проходит граница родительской любви? Когда она превращается в удушающие путы?
- Вы играете в шахматы? – спокойно спросила она, обернувшись.
- Я? – недоуменно он переспросил, а потом ответил: - Да. Немного. И крайне редко. - Мужчина поддался вперёд, так его заинтересовал её вкрадчивый тон.
- Почему-то я чувствую себя как фигура на шахматной доске, которую переставляют с места на место, разыгрывая очередную комбинацию. И знаете что ещё?
- Что?
- Я совсем не уверена, что я «королева».
- Энджел…
- Да, Жорж?
- Если ты имеешь представление о правилах игры, то должна понимать, что партия не разыгрывается в один ход.
- Вот это меня и пугает. - Она так и стояла, держась за ручку двери.
- Однако умелый игрок, ограничивается малыми потерями.
- Однако зависит от того, что именно этот игрок считает для себя малой потерей.
Муж и жена — это люди, которые ищут друг друга впотьмах. Искать совсем и не нужно, а они ищут. Напрасные хлопоты. Ведь все равно, кто кого найдет.
-Смелая девушка!-похвалил один из магов отряда быстрого реагирования.- Что сегодня вечером делаете?
-Заклинания учу!-рявкнула в ответ еще не отошедшая от битвы Бригитта.
Бедная Рэчел, подумал Лео, бедная Рэчел! Она накупила столько вещей… Не для себя, не для того, чтобы наслаждаться самой. Не желанных кем-то детей она одарила любовью, заботой, купила им дом. Она могла купить для них все, что угодно, и только одного не могла приобрести – их любви и расположения.
Год назад Паран тут же высказал бы это вслух, полагая, будто обнажать уродливые истины – благое дело.
Возможно, такое будущее уже настало: уже несколько лет назад в серийное производство был запущен секс-робот Саманта. В результате последних обновлений Саманте было придано новое качество: если ее пользователь проявляет излишнюю сексуальную агрессию или же воспринимается как скучный, Саманта переходит в режим манекена, dummy mode: перестает реагировать на попытки мужчины к сближению и не разговаривает с ним.
– Кар-ра! – разнёсся полный бешенства голос, и Себастьян направился в мою сторону.
Взвизгнув, я в мгновение ока подпрыгнула к машинально подхватившему меня на руки Андре Травесси и сжалась, пытаясь спрятаться от гнева разъярённого Верховного судьи.
От удивления тот даже остановился. А потом обратил внимание и на наш внешний вид: мою маечку из тонкого, как паутинка, кружева, одетую поверх такого же прозрачного бюстгальтера, и босого, в одних штанах Андре.
– Какого Хаоса, Ян? Что с тобой приключилось? – удивлённо произнёс Андре, опуская меня на землю, но продолжая к себе прижимать.
– Со мной? – озадаченным тоном после секундного замешательства уточнил Себастьян, не отрывая от меня взгляда. – Со мной приключилось недоразумение, то самое, которое ты сейчас пытаешься защищать. А с тобой что, если ты оказался в такой компании и в таком виде?
– Долго рассказывать, – скривился Андре и обратился ко мне: – Что ты натворила, Кара?
– Я… я… – слова застревали у меня в горле.
Сверхэффективный мозг -- это настоящая фабрика по производству сомнений и вопросов.