Главное - поверить в свои способности и силы, и тогда невозможного для тебя не будет.
« — Я люблю грозу. Гром, ливень, лужи, промокшую обувь. Когда надвигаются тучи, меня охватывает радостное предвкушение. Все кажется красивее под дождем. Не спрашивайте меня почему. Но в грозу словно открывается иной мир возможностей. Раньше я ощущала себя супергероем, катаясь на велосипеде по опасным скользким дорогам. Или Олимпийским атлетом, преодолевающим тяжелые испытания, чтобы добраться до финиша.
Но даже в солнечные дни, будучи маленькой девочкой, я просыпалась с тем же ощущением трепета. Ты заставлял меня чувствовать радостное предвкушение так же, как симфония грозы. Ты был моей бурей под солнцем, громом в скучном, безоблачном небе. Помню, я проглатывала завтрак так быстро, как могла, чтобы поскорее постучаться к тебе в дверь. Мы гуляли днями напролет, возвращаясь домой только поесть или поспать, играли в прятки, лазили по деревьям, ты качал меня на качелях. Будучи твоей сообщницей, я снова поняла, что такое дом. Видите ли, когда мне было десять, моя мама умерла. У нее был рак, и я потеряла ее, толком не узнав. Мир казался таким ненадежным, я была так напугана. Но с тобой все опять встало на свои места. С тобой я стала смелой и свободной. Как будто часть меня, умершая вместе с мамой, ожила после встречи с тобой, и было уже не так больно. Мне было не больно, когда рядом был ты.
Но однажды, совершенно внезапно, я потеряла и тебя. Боль вернулась, мне было так плохо, когда ты меня возненавидел. Моя гроза ушла, ты стал жестоким. Этому не было объяснения. Ты просто исчез. И мое сердце разрывалось на части. Я скучала по тебе. Я скучала по маме. Хуже всего стало, когда ты начал меня обижать. Твои слова и действия заставили меня возненавидеть школу. Из-за них я чувствовала себя некомфортно в собственном доме.
Все по-прежнему болит, но я знаю, в этом нет моей вины. Я могла бы описать тебя множеством слов, однако лишь одно включает в себя грусть, злость, ничтожность, жалость – трус. Через год меня тут не будет, а ты останешься неудачником, чей высший предел существования ограничится школой.
Ты был моей бурей, моим грозовым облаком, моим деревом под проливным дождем. Я любила все эти вещи, и я любила тебя. Но сейчас? Ты - чертова засуха.»
Там, где есть ром на одного, найдётся и на двоих.
И вообще один король — это выгоднее, чем все парламенты мира, вместе взятые и где поглубже утопленные. Почему? Потому что это — его государство, его хозяйство. В его интересах, чтобы оно было сильным, ухоженным, уютным. А для всяких там депутатов — это всего лишь временная кормушка. Вот и воруют…
Дурак на троне — хуже чумы в короне.
На этом совете, участие в котором принимали два короля, один император, один вице-король, были осуждены на смерть два человека. Но ни на минуту никто не подумал, что речь идет о двух человеческих жизнях - речь шла лишь о двух принципах.
Когда пытаешься стать глупее, чем ты есть, это нередко удается
- Тебе нужно опасаться не тех, кто похож на чудовищ, - сказал Дэверелл. - Самые опасные существа неотличимы от обычных людей.
– Не истерии! Я тебя ещё даже не начал использовать, – плотоядно оскалился мерзавец. – Но в будущем ты сможешь пригодиться. С помощью кольца я буду тебя контролировать, буду знать каждый твой шаг, каждое твоё намерение. И если окажешься паинькой, обойдёмся без боли.
Он смотрелся в зеркало, он вообще этим увлекается. Однажды я застал его глядящимся в стакан. В мой стакан. Ладно ещё хоть зеркало, как и туалет, общественное.
Все мы страдаем от дураков. Если бы вам когда-нибудь предложили на выбор: с кем вы желаете иметь дело – с дураком или мошенником? – смело выбирайте мошенника. Против мошенника у вас есть собственная сообразительность, ум и такт, есть законы, которые вас защитят, есть ваша хитрость, которую вы можете обратить против его хитрости. В конце концов, это честная, достойная борьба. Но что может вас защитить против дурака? Никогда в предыдущую минуту вы не знаете, что он выкинет в последующую. Упадёт ли он вам с крыши на голову, бросится ли под ноги, укусит ли вас или заключит в объятия… – кто проникнет в тайны тёмной дурацкой психики? Мошенник – математика, повинующаяся известным законам, дурак – лотерея, которая никаким законам и системам не повинуется.«Пылесос»
Они не в себе. Мужики трезвыми не слушают женщин, а пьяными так тем более.
Счастье нужно беречь. Оно дороже и тоньше , чем этот костяной фарфор. А вообще, счастье в жизни есть, только никто не знает, каким оно должно быть в своем апогее, поэтому все ждут чего-то большего и не замечают настоящего.
Но не думаю, что дело было только в аккордеоне и носе. Мы с ним читали одни книжки и знали одни стихи, и, хотя он был старше на несколько лет и на семь жизней, нас роднило что-то важное, не знаю что.
Нельзя облегчить страдание, если сравнить его с другим страданием.
И Константин все понял. Он был врач, он как никто знал, что природа человеческая – тонкая вещь и когда корона голову давит, она там какие-то сферы, что отвечают за чувство меры и благодарность, сильно пережимает. И когда такое происходит, тут надо по больному месту бить.
Все мы, каждый из нас обманывает себя, верит в то, будто другой любит его так же, как он.
«Лучшая техника — техника выживших», — так, по-моему, сказал известнейший японский мастер меча. Со своей техникой я давно уже определился, и она совершенна, потому что в ней присутствует только то, что запрещено даже в боях без правил. Но и она не поможет, вон их сколько. Если все разом кинутся, да еще и за двухзубцовые вилки схватятся… Насмерть затыкают, ироды.
Море в ту ночь светилось особенно ярко. Стоило провести рукой по воде, как на море вспыхивала широкая золотисто-зеленая лента застывшего огня, а при прыжке в воду вам казалось, что вы погружаетесь в колодный расплав сверкающего света. Вдоволь наплескавшись, мы вышли на берег, все в огненных струях, и приступили к закускам. Когда к конду ужина были откупорены бутылки, в оливах позади нас, будто по заказу, появилось несколько светлячков — увертюра к представлению.Сначала там мигали только две или три зеленые точки, плавно скользившие среди деревьев. Но постепенно их становилось больше, и вот уже вся роща освещена фантастическим зеленым заревом. Никогда нам не приходилось видеть такого огромного скопления светлячков. Они носились облаком среди деревьев, ползали по траве, кустам и стволам, кружились у нас над головой и зелеными угольками сыпались на подстилки. Потом сверкающие потоки светлячков поплыли над заливом, мелькая почти у самой воды, и как раз в это время, словно по сигналу, появились дельфины. Они входили в залив ровной цепочкой, ритмично раскачиваясь и выставляя из воды свои точно натертые фосфором спины. Посреди залива они завертелись хороводом— ныряли, кувыркались, изредка выпрыгивали из воды и снова падали в полыхающие потоки света. Вверху светлячки, внизу озаренные светом дельфины — это было поистине фантастическое зрелище. Мы видели даже светящиеся следы под водой, у самого дна, где дельфины выводили огненные узоры, а когда они подпрыгивали высоко в воздух, с них градом сыпались сверкающие изумрудные капли, и уже нельзя было разобрать, светлячки перед вами или фосфоресцирующая вода.
– А ты прям таки всю жизнь на готовеньком? – не смогла не скривиться я.
– У меня есть свои активы, пусть скромнее, но есть… Только вот эта компания… Я там с тех пор, как ходить начал, понимаешь? Так что я решил побороться. Продал и вывел что можно, чтобы закрыть брешь, и кольцо купил для Ленки, чтобы доказать, что мое непристойное поведение не могло быть правдой, ибо я почти женат и слегка влюблен …
– Белочка ты чернобыльская, – хлопнула по колену – А рвал тельняшку на груди за баром так, будто любви всей жизни лишился! Да ты бы в жизни ей не предложил ничего, если бы не обстоятельства!
– Но это не мешает мне страдать! – завопил парень.
Есть единственная причина для огорчения – остановка в личностном росте.
– Познакомься, Кара, это мои подчинённые, сподвижники и соратники. Теперь они будут защищать тебя от любых опасностей.
– Очень… приятно, – не скрывая сарказма, ответила я. – Простите, но в моём мире хаоситов принято встречать ударом пульсара или судейского клинка. Так что я без понятия, какой реверанс здесь было бы уместнее изобразить.
На поляне стало совсем тихо. А через мгновение раздался раскатистый смех самого Хаоса.
– С характером девочка, – с улыбкой заметил стоявший ближе всех к нам монстр.
Тот самый, который не выказал удивления после первого сообщения о моей неприкосновенности.
– Нравится, Даршан-тиа? – хмыкнул Хаос. – Вот и я радуюсь, что твой Туманный Ужас не успел её убить.
— Кажется, начинаю понимать, почему тебя так не любили в Санвриде, — горько усмехнулся Нил и разжал кулаки.
— Ее Величество нужна не для того, чтобы ее любили, — хмуро вставила Ампаро, — она нужна потому, что без нее все мы — трупы.
Кто слишком долго раздумывает над каждым шагом, стоит всю жизнь на одной ноге.
“Однако делать преждевременные выводы – весьма опасно.”