— Красиво тут, правда? — Зато Одри, похоже, нравилось.
— Предпочитаю на деревья любоваться из окна своего поместья, — буркнул я. — Попивая черничную настойку и сидя на мягком диване.
— Мы точно не женаты, — торжествующе объявила вредина, словно нашла неопровержимое доказательство. — Потому что я люблю природу! А муж и жена должны разделять интересы друг друга!
— Муж и жена должны не мешать интересам друг друга, — снисходительно поправил я. — Не переживай, я тебя научу всему, что ты должна знать для моей комфортной жизни…
– Впечатлен, – сказал Кот. Когда он говорил таким тоном, Кэт вечно сомневалась, не посмеивается ли он над ней. – Но где же тут рыба?
Кэт слизала с пальцев крупинки сахара и помотала головой.
– Рыбы нет.
– Нет рыбы? Какой же тогда в этом смысл?
— Я приостановила время, но ненадолго, как только срок истечет, время вернется еще с большей силой, за одну секунду пройдет день.
Иные люди ( к числу которых принадлежу и я) терпеть не могут счастливых развязок. Мы чувствуем себя обманутыми. Зло в порядке вещей. Судьбы не переломишь.
Как и миллион других людей, однажды днём увидел в обыденных новостях заголовок: «Смертельно ранен Александр Захарченко».
...Это случилось 31 августа.
Ещё в детстве 31-е казалось мутным днём (ненавидел школу), а стало — совсем пустым, будто высосанным. Ничего не хочется делать теперь в этот день. Только спрятаться, накрыться одеялом и лежать.
Тщета всё.
Так и сделал тогда: выключил телефон и лежал. Без одеяла.
Жена зашла, села рядом, подержала за руку. Долго молчали.
Потом сказала, без жёсткости, очень тихо и даже ласково:
— Больше никогда не поверю ни в одну твою затею. После такого нельзя снова искренно во что-то верить. Такой мужик — большой, здоровый, красивый, сильный. Убили, и всё. Всех там убьют. Вижу вас, как живых мертвецов. Предали его, продали, ты понимаешь? Негодяи, не хочется с ними жить на одной земле. Ненавижу весь этот порядок вещей. Грязь мира. Ненавижу. Мир плебеев торжествует.
Посидела со мной ещё минуту и вышла.
Любое дело, которое требовало ношения костюма, было жалким подобием настоящей жизни.
Не тогда безнадежность, когда поймешь, что помочь не может никто - ни религия, ни гордость, ничто, - а вот когда ты осознаешь, что и не хочешь ниоткуда помощи.
Праздничным вечером, в саду за чаем, отец пожаловался:
-- Я без праздника прожил! -- Зять тотчас взвился ракетой, рассыпался золотым песком бойких слов:
-- Это -- ваша ошибка и ничья больше! Праздники устанавливает для себя человек. Жизнь -- красавица, она требует подарков, развлечений, всякой игры, жить надо с удовольствием. Каждый день можно найти что-нибудь для радости.
Даже ваше "высшее общество" не понимает, насколько ты лучше его, - оно слишком глупо - ты вне пределов его понимания. Тебе бы надо его подтянуть повыше - ведь это ты, ты сама стоишь на вершине! Другие женщины, которых приходится встречать - что они такое? - всего лишь давно прочитанные книги. А ты - целая библиотека не только не читанных, даже еще не разрезанных книг! - Деншер почти стонал. Ему было больно от глубины его чувства. - Честное слово, я записываюсь в эту библиотеку!
Американцы решили построить самую лучшую, а не самую большую страну в истории человечества. Для начала ХХ века это была аномалия.
Замужество налагает известные обязательства, независимо от того, радует оно вас или нет.
Арган. Что же следует предпринять, когда человек заболевает? Беральд. Ничего. Надо только оставаться спокойным. Природа сама, если ей не мешать, постепенно наводит порядок. Это только наше беспокойство, наше нетерпение все портят: люди почти всегда умирают от лекарств, а не от болезней.
Несчастие людей одиноких и робких - от самолюбия робких - состоит именно в том, что они, имея глаза и даже растаращив их, ничего не видят или видят все в ложном свете словно сквозь окрашенные очки. Их же собственные мысли и наблюдения мешают им на каждом шагу.
На всех путях нашего непонятного мира обычное и необычайное идут рука об руку.
Мечта всех дам в романах - мрачный и крутой герой, который со всеми сволочь, а с ними розовая пусечка, но в жизни так не бывает. Если мужчина привык всех давить и подчинять, он и в семье будет тираном. А если женщина превратится в его тень... Сколько времени пройдет, прежде, чем он утратит к ней интерес?
— Послушай, единственное, что мы точно знаем про нашу жизнь, — это что мы все умрем. А единственное, что мы знаем неточно, — когда умрем. Я понял, что неточное важнее точного, и решил не умирать, пока не сыграю первую сюиту Баха соль мажор.
Ткачам пришлось туго, когда появились механические ткацкие станки; все такие новшества превращают жизнь человека в лотерею. И все же я твердо верю, что и механические станки, и железные дороги, и все такое прочее – это дары господни.
В великих событиях жизни душа крепкими узами связывается с теми местами, где на нас обрушивается горе или изливается радость.
— Что-то отмечаете? – Симпатичный мужчина «за тридцать» присел за стойку рядом. – Может быть, отметим вместе? Меня зовут Егор, а вас? Мария улыбнулась в ответ, смутно припоминая, что где-то раньше видела этого мужчину. — А меня Маша. – Она пригубила мартини. – И я мать-героиня, и муж у меня есть, и любовник. Отвали.
Решайся, отбрось колебание: послушаем причудливую игру твоей фантазии. Если она наделила тебя чарами, то тебе нечего завидовать и феям.
Если моей фантазии удастся очаровать твой ум, — сказала Эмилия, — то, конечно, мне не стоит завидовать феям.
.... церемониймейстер услышав, как где-то мелодично начали бить дворцовые часы, закричал: - Главный повар! Главный повар!
Откуда-то выскочил маленький толстенький человек. - Его величество сейчас должен завтракать. Что приготовлено на завтрак его величеству?
- Господин церемониймейстер, на завтрак его величеству королю Топседу Седьмому приготовлены три жареных кабана, пятнадцать копченых индеек, десять маринованных осетров, двести яиц всмятку, двадцать фаршированных фазанов, тридцать жареных уток, сто печеных яблок, пятьдесят килограммов винограда, полтонны мороженого и десять ящиков заморского вина.
- Это все?
- Все, господин церемониймейстер...
- Вы с ума сошли! Его величество останется голодным! Прибавьте еще что-нибудь!
Иногда умирает сотня людей, и ничего не ощущаешь, а иногда - один, с которым в общем-то не многое тебя связывает, а кажется, будто это тысяча.
Дома, они, знаете ли, как люди - какие только черные сердца и темные дела не скрываются за доброжелательными лицами и светлыми веселенькими стенами.
– Софи, а за сколько ты бы отдала меня другой женщине?
– Десятизначной суммы вполне хватило бы, – с деланой серьезностью отвечает та. – На эти деньги я бы смогла купить себе целый гарем молодых самцов.
– Извращенка! – смеется мужчина.
– За это ты меня и любишь, – парирует она.
Именно этим мне и нравится их союз: они настоящие. Не вылизано идеальные, как большинство благополучных семейных пар, которых я знаю, а живые и непринужденные. Соня с Максом вечно подкалывают друг друга, да и вообще идут по жизни с юмором. Наверное, в этом заключается один из секретов их супружеского успеха.
Мафалда могла попросить его забраться по лестнице с корзинкой и насобирать тех фруктов, «что едва
зарумянились со стыда», − говорила она. Он шутил на итальянском, сорвав один, спрашивая:
- Этот зарумянился со стыда?
- Нет, − отвечала она, − этот еще слишком молодой, у молодости нет стыда, стыд приходит с возрастом.