- Порой малодушие - единственный выход. До поры до времени человек может терпеть, а потом будет спасаться бегством, если только не найдет, кого бы обратить в бегство вместо себя.
Религия – как брак: кое-кому она дарит радость, большинству же – одни несчастья. Некоторые верующие действительно творят добро, но они творили бы его и без помощи церкви. Для других религия – лишь способ договориться с дьяволом.
Дети вообще хорошие учителя, часто воспитывают своих родителей, делают их лучше.
– Порнография? Ты шутишь, наверное. Или не читал никого после Хемингуэя, если думаешь, что всякое описание сексуальной жизни – порнография.
Его смерть подарила ей рану, которая долгие, очень долгие годы возвеличивала её судьбу.
Похоже, он относился к жизни как к некому соглашению, сделке. Однажды он объяснил, что жизнь для него - как поездка на такси: хорошее развлечение, за которое надо в конечном итоге платить; игра, которая будет бессмысленной без финального свистка; плод, который, созревая, выполняет свое предназначение и должен упасть на землю, если необходимо. Мне эти метафоры казались утешительным обманом - и особенно по сравнению с образом бесконечно отступающей темноты.
Писательство сходно с нарезанием дорожки на граммофонной пластинке: мои мысли были зафиксированы на бумаге, и перечитать эти страницы было все равно, что проиграть пластинку и снова услышать свои мысли.
Задача писателя-устроить пожар в хлеву Пигги Снида и потом пытаться его спасти.Снова и снова ...до бесконечности.
Бракосочетание должно быть тайной, такой же тайной, как брачная ночь. Почему вся церемония так вопиюще публична, если на свадьбах все так или иначе думают о брачной ночи?
Мальчишеская красота – дело непростое. Девчонки – да, с их манящими яйцеклетками, матери всех людей, это понятно, они обязаны быть красивыми, они почти все красивы, даже если всего на год или на день. Но мальчишки – почему? Зачем? Но на определенное время, очень небольшой промежуток, лет в шестнадцать, семнадцать, вокруг них появляется некая поэтическая аура. Они становятся подобны молодым богам. Они, эти существа, кажущиеся пришельцами из других миров, порой завораживая и родственников, и друзей. Хотя они сами зачастую этого даже не осознают, для самих себя они – как неудачно запакованные свертки, которые сами подростки пытаются удержать, ничего не рассыпав…
отец был спокоен и целеустремлен, как корабль, входящий в безопасную гавань после штормового плавания в открытом море.
сидеть целый вечер на скамейке – чувствуешь себя бродягой.
Зачем ходить к безумцу, если скоро он уйдёт навсегда? Как не ходить к нему, если скоро он навсегда уйдёт?
Он знал, что человек стареет не постепенно, изо дня в день, а рывками, и за эту ночь пережил подобный рывок, приблизившись или, точнее, подступив чуть ближе к своим предкам, к их родовому сонму.
Психологический портрет сексуального садиста — и, возможно, Зодиака — выглядит следующим образом: он всегда мужского пола, обычно младше тридцати пяти лет, умен, хитер, скрытен, силен физически. Отец у него по натуре человек пассивный, жестокий или отстраненный, мать привлекательная, доминантная, неровного поведения, перемежающая порывы привязанности к ребенку и периоды отстранения от него. Сексуальный садист ненавидит мать, хочет ей отомстить, рисует в своем воображении картины ее смерти, но одновременно мучается от извращенной любви к ней. Секс с другими женщинами для него невозможен. В большинстве случаев у него крайне мало социальных и сексуальных контактов, а нормальное половое общение этому человеку недоступно. Убийство — единственно возможное для него успешное общение с женщиной. Все убитые им женщины — лишь замена истинной цели, матери, которая часто оказывается последней жертвой.
Для великого ума мелочей не существует
Молодая была уже не молода.
А я вообще не выношу, когда мужчины плачут. Что-то в этом есть неправильное, верно? Лица у них для этого не приспособлены, они как-то разом скукоживаются, очень больно на это смотреть.
Отложив удушение эльфийского принца до лучших времён, снова легла в кровать, накрылась шкурой и закрыла глаза. Подумала немного, потом накинула на первородного другую шкуру, прикрыв ему срам. А то отвлекает как-то.
Жизнь повсюду одинакова: грязь, мерзость, постыдные тайны, тёмные закоулки! Но жизнь есть жизнь — и надо брать от неё всё, что можно.
В личной жизни, как в морге - тишина, но иногда завозят новеньких.
Что может быть хуже идиота в лесу? Тот из вас, который крикнул, мол, ничто, был не прав. Есть кое-что похуже, чем идиот в лесу. Это кое-что — идиотка в лесу. (с)
Реальность никогда не оправдывает наших ожиданий.
Это самое страшное — знать, что может быть лучше, чем есть…
For years, I thought I had done that for Dewey. I thought that was my story to tell. And I had done that. When Dewey was hurt, cold, and crying, I was there. I held him. I made sure everything was all right.
But that's only a sliver of the truth. The real truth is that for all those years, on the hard days, the good days, and all the unremembered days that make up the pages of the real book of our lives, Dewey was holding me.