"Потом" - очень коварная штука, оно имеет обыкновение не наступать.
Он ставит твое счастье выше своего. Он любит, действительно любит, причем той любовью, что между нами, мужиками, признак слабости.
Два хороших человека между собой всегда договорятся.
Творческие люди во всех мирах одинаковые, они не могут без праздника ни минуты. Им всегда нужен простор для веселья...
Затяжной, мучительный для обеих сторон процесс её учёбы напоминал прохождение козы через желудок удава.
Все, что тебе дорого, исчезнет, заслуживать счастливую жизнь еще не означает, что ты ее получишь, и в целом мире рассчитывать можно только на себя саму.
Правда – это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. Однако я отвечу на твои вопросы – если, конечно, у меня не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать. Если я не смогу ответить, прошу меня простить: я промолчу, потому что ложь недопустима.
Ничто не предвещало беды – а мой радар на психов обычно редко ошибается – вот я ничего и не заметила за добродушным Костей, который и мухи не обидит, и бабушку через дорогу переведёт, и вообще он новый Мститель… Жаль только, отомстил он в итоге именно мне, правда, за что, я так и не сумела понять.
Судя по всему, книга была написана для такого времени года, когда птицы уже улетели на юг, сухие поленья стоят наготове у камина, поля занесены снегом, а у читателя нет желаниявыходить на улицу... .
Одним из первых в нашем столетии Унгерн прошёл тот древний путь, на котором странствующий рыцарь неизбежно становится бродячим убийцей, мечтатель – палачом, мистик – доктринёром. На этом пути человек, стремящийся вернуть на землю золотой век, возвращает даже не медный, а каменный.
Опасная это вещь - власть, особенно когда она настолько велика, что ею нельзя управлять.
Что встретил в пути Берен, с какими трудностями столкнулся, – неизвестно. Ведомо лишь, что в Дориат он добрался поседевший и согбенный, словно провел в дороге многие годы. Но вот однажды летом, бродя светлой лунной ночью в лесах Нелдорета, он повстречал дочь Короля, Лучиэнь. Стоило ему увидеть дивный силуэт, танцующий на вечно-зеленом холме возле Эсгалдуина, как перед очарованием волшебного видения разом отступили, забылись усталость и муки, перенесенные в пути, ибо волшебно-прекрасна была Лучиэнь, прекраснее всех Детей Илуватара в этом мире. Синий, как вечернее небо, плащ струился за спиной Лучиэнь, мерцая золотым шитьем; темные волосы, словно сгустившийся сумрак, волной ниспадали на плечи, и искрились серые глаза, словно сумерки, пронизанные светом звезд. И вся она была волнующимся бликом в листве, голосом чистых звенящих струй, жемчужным сиянием туманов вечерней земли; нездешним светом, мягким и таинственным, озарено было лицо Лучиэнь.
Упоротого проще убить и вынести, чем убедить и вывести.
В жизни любого мецената наступает момент, когда меценатство из удовольствия превращается в тягость.
- Но если не секрет, хоть расскажите, где вам
удалось раздобыть такую экзотику?
- Свистнула в королевской оранжерее, - не задумываясь, откликнулась я. - А что? Возьмете
меня теперь под арест?
- Какая тюрьма вас выдержит? - фыркнул Ирвин. И неодобрительно покачал головой. - Фи,
как некрасиво.
- Что - воровать? - осведомилась я.
Вот уж чего от него не ожидала, так это банального формулирования прописных истин.
- Да при чем тут воровать? - отмахнулся Ирвин. - Вот это слово - "свистнуть". Разве юные
леди так выражаются?
- Спасибо за юную, - не замедлила с ответом я. - Но вообще-то, чтоб вы знали, в наше время
юные леди выражаются похлеще. Есть, например, такое слово, тоже со значением "воровать"...
- Спасибо, я в курсе, - перебил меня Торендо.
- Неужели?! - всплеснула руками я. - Как жаль. Выходит, филологической дискуссии у нас с
вами не получится.
- Выбор? - я непонимающе нахмурилась. - Нет, Зова я пока не почувствовала.
- А каков он, твой Зов? - полюбопытствовал демон.
- Должен быть знак свыше... Что-то такое, чтобы я сразу поняла: это он!
- Вроде как молнией по башке в ясный день?
- Это должно быть что-то волшебное, магическое...
- Мда-а-а... Цветочек, ты только об этом никому не рассказывай.
- Почему?
- Да тебе столько знаков предъявят, упаришься выяснять, который из них тот самый.
Я пожала плечами. Глупости какие-то. Вот как можно подделать Знак?
...
Дверь слегка приоткрылась, и из-за неё донёсся горестный стон Марога:
- Цветочек, я не знал, что Зов нимфеи -- это так серьезно...
- Не было никакого Зова!
- Так ты ещё и без Зова?!
Убедившись, что Эштан привел одежду в порядок, я распахнула дверь и повторила:
- Зова не было! Знака не было! Совсем ничего не было!
- А почему тогда вид такой виноватый? - с подозрением спросил Татуированный.
Мужчины иногда забывают кое-что. Где кончается страх, там заканчивается их власть.
Директора в поселке шепотом ругали и величали сатрапом, но воспитательный эффект был наглядным и быстрым. Что неудивительно, дети — практичные создания, и даже самый последний неуч между днем прополки картошки и выполнением домашнего задания выбирал учебу.
Если в правительствах, бизнес-корпорациях, среди религиозных лидеров засели исключительно старые демоны с трухой вместо мозгов, тогда вполне логично, что в нашем мире творится полная жопа.
Футбольным болельщикам свойственна такая же спаянность, как коллекционерам фарфора, физикам-ядерщикам и любителям поэзии. Радость разделенного знания, разделенного увлечения, пребывания в том же мире .
Уже тот факт, что я больше двух недель не могу приструнить начальника-насильника, бросает на меня, верную жену, тень. Мне противно и стыдно. (...) Я чувствую себя грязной.
Как мало в мире созидателей, настоящих мужчин-защитников, и как невероятно много моральных уродов, из-за тупости не способных что-либо создать, зато ограбить, пытать, убить - за милую душу. Твари, ненавижу!
... шестеро мужчин, правильнее всего которых описывал старинный имперский анекдот: идет по улице пессимист, а за ним оптимисты в штатском.
Избави бог от таких друзей, а от врагов мы уж как-нибудь и сами отобьемся!
Железная молодёжь! Молодёжь! Каждому из нас не больше двадцати лет. Но разве мы молоды? Разве это молодёжь? Это было давно. Сейчас мы старики.