...развращенный разум, пожалуй, хуже звериной тупости.
То, что ты красивый блондин, начинаешь как-то особо остро ощущать в марокканской тюрьме.
Знаешь, в чём проблема, Геральт? Тебе кажется, будто ты иной. Ты носишься со своей «инностью», с тем, что принимаешь за ненормальность. Ты со своей «ненормальностью» нагло навязываешься всем, не понимая, что для большинства трезво мыслящих людей ты самый нормальнейший в мире человек, и дайте боги, чтобы все были такими нормальными. У тебя более быстрая реакция, вертикальные зрачки? Ты видишь в темноте, как кошка? Разбираешься в чарах? Тоже мне, великое дело! Я, дорогой мой, когда-то знал трактирщика, который ухитрялся в течение десяти минут непрерывно пускать ветры, да так, что они складывались в мелодию псалма: «О, прииди, прииди, утренняя заря». И всё же, несмотря на необычный, как там ни говори, талант, трактирщик был самым нормальным среди нормальных, была у него жена, дети и бабка, разбитая параличом…
Всякий человек нуждается в том, чтобы над ним иногда посмеялись. Иначе <...> мы начинаем относится к себе слишком серьезно.
Если ты и можешь что-нибудь, делай вид, что не можешь. Обман – это средство добиться победы над противником
"Женщины обожают злодеев, они их воспринимают как вызов. Вроде как прикидывают, смогут ли они направить злодея на путь истинный силой любви, или ещё какая-то романтическая чепуха в том же духе. Скорее всего, тут работает какой-то эволюционный механизм – у злодеев выживаемость выше, да и вообще они в целом поуспешнее, вот женщины ими и интересуются."
Мужество всегда вызывает уважение, даже если это мужество врага.
Мужчины хотят секса с женщиной. Затем они хотят секса с другой женщиной. Затем - с третьей. А затем они хотят кукурузных хлопьев и немного поспать, после чего опять хотят секса, и так пока не умрут. Женщины же хотят отношений. Ц них есть цель. У мужчин же цели нет. Поэтому они придумывают икусственные и расставляют их по разные стороны большой поляны. И придумывают футбол. Или лезут в драку, или стараются разбогатеть, или начинают воевать, или находят себе еще целую кучу всяких идиотских занятий, лишь бы хоть как-то компенсировать отсутствие цели.
И держи в голове, что ты не вечно будешь молодой и красивой. Не разбазаривай свою юность на попытки помочь мужчине. Помоги лучше себе. Если тебе так необходимо кого-то изменить, изменись сама. Не спускай лучшие годы, зациклившись на человеке, который тебя не стоит, не ценит твое время и уж точно не любит.
Сказано было; око за око. Если кто-то
тебя ударит, ты ведь дашь сдачи, так или нет? Почему же тогда Государство,
которому от вас, бандитов и хулиганов, так жестоко достается, не должно с
соответствующей жестокостью расправляться с вами? А они вот говорят: не
должно. У них теперь такая позиция, чтобы плохих в хороших превращать. Что
мне лично кажется грубейшей несправедливостью. Так, нет?
Тот беззаконен, безроден, скиталец бездомный на свете, Кто междоусобную брань, человекам ужасную, любит!
когда дураки к умным людям прислушивались?
Да никогда!
"Если раньше он проделывал это на пару с тобой, будь готова оказаться в роли обманутой жены сама"
Страх унижения и жажда унижения неразрывно связаны, это хорошо известно как психологам, так и русским писателям.
...экспериментальная литература экспериментирует прежде всего над читателем...
У нас, русских, алкоголиком считается тот, кто пьет молча.
Я сомневаюсь, ведомо ли вам, что Св. Кассиан из Имолы был заколот насмерть стилами собственных студентов. Смерть его, благородная смерть мученика, сделала его святым покровителем учителей.
Пока не угасла жизнь, всегда тлеет надежда.
Человек, играющий спектакль не для зрителей, а сам по себе, подвержен опасностям психологического рода. Просто обманывать не так уж трудно: все зависит от опыта и профессиональной компетентности, эти качества может развить в себе почти каждый. Но в отличие от виртуозного фокусника, актера или шулера, которые, окончив представление, могут влиться в ряды публики, тайный агент лишен такой возможности. Для него обман — это прежде всего средство самозащиты. Он должен обезопасить себя не только извне, но и изнутри, должен остерегаться самых естественных импульсов: зарабатывая кучу денег, он не вправе приобрести даже иголку с ниткой; он может быть умницей и эрудитом, но ему придется бормотать глупости и банальности; он может быть образцовым мужем и семьянином, но будет вынужден при всех обстоятельствах сторониться тех, кого любит.
... счастье на чужой беде не построишь.. Завоёванное таким образом счастье - это не настоящее счастье, а лишь его видимость. Такое счастье недолговечно, ибо, спустя какое-то время, допущенная тобой подлость обязательно вернётся к тебе обратно, как бумеранг.
— А платить кто будет? — обеспокоенно спросил хозяин таверны. — Головка, вино…
— Ты веришь в загробную жизнь, Симон Киренянин? — спросил Петр.
— Верю.
— Так вот, даю тебе слово, — а если хочешь, дам его тебе и в письменном виде, — там я тебе и заплачу.
Я могу справиться с чем угодно и с кем угодно, но только не со своим сыном.
Люди как вши – они забираются под кожу и остаются там.
Вы чешетесь и чешетесь – до крови, но вам никогда не избавиться от этих вшей. Куда бы я ни сунулся, везде люди, делающие ералаш из своей жизни. Несчастье, тоска, грусть, мысли о самоубийстве – это сейчас у всех в крови. Катастрофы, бессмыслица, неудовлетворенность носятся в воздухе. Чешись сколько хочешь, пока не сдерешь кожу. На меня это производит бодрящее впечатление. Ни подавленности, ни разочарования – напротив, даже некоторое удовольствие. Я жажду новых аварий, новых потрясающих несчастий и чудовищных неудач.
Пусть мир катится в тартарары! Пусть человечество зачешется до смерти!
Я люблю смаковать свое счастье. Когда глотаешь его второпях, не чувствуешь вкуса.
Люди любят странно, по-своему, то щедро выплескивая чувства, вкладывая всю душу и сердце, создавая что-то прекрасное, новое, неповторимое – и в то же время могут держать все в себе, разрушать все вокруг, доставляя объекту этой странной любви боль и страдания.