Ведь в душе своей люди всегда носят образы тех, кого любят, они постоянно присутствуют там, и мир полон разных возможностей выказать им свою нежность, это не оценить деньгами, но часто приносит столько радости.
Да охранят нас ангелы Господни! Не просто бритт. Англичанин! Такой же английский, как майское дерево! Английский, как пытка! Английский, как ханжество, педерастия и парламент.
Парадокс: Препятствие не впереди, а позади нас. И то, что осталось в прошлом, мешает жить спокойно в настоящем и быть счастливым в будущем. Мы всё время сравниваем то, что было и то, что будет.
иногда стоит подождать светлого чувства, а не хватать первое попавшееся под руку.
Все ошибаются. Но умный человек ошибку свою запомнит, научится на ней и более постарается не допускать. Дурак же упорствовать станет...
"Смерть отдаёт нас не только на съедение червям, но и на растерзание людям, они гложут память о человеке, они разлагают её."
Industriae nil impossible— для прилежного нет невозможного.
Я и вообразить не могу ничего страшнее Вечности, заполненной совершенно одинаковыми людьми.
Временами ей хотелось вызвериться на двоюродного брата, которого она, впрочем, любила наверное, больше, чем родного, если бы родной у нее был. За его циничную прагматичность, за то, что он всегда знал, как надо. А если не знал, то подводил к тому, что все происходило так, как ему надо. Чертов игрок...
Да, посмотрим ещё, к кому повернёт своё личико эта ласкавшая его доныне распутница-фортуна...
У нас нет заучивания, — повторил он, и Грэхэм понял эту фразу в том смысле, что теперь нет напряженного умственного труда.
Cопротивление всегда утомляет.
некоторые вещи слишком ценны, чтобы ими рисковать.
Я раньше думал , что архангелы неподкупны, но они неплохо поработали, чтобы избавить меня от этой иллюзии. Я видел , как они мутили со смертью, видел много других серьезных нарушений закона с их стороны.
– Завоеватель, – тихо произнес он.
– Как семена, которые разносит ветер. Куда бы Химера ни приземлилась, на любую планету, в любую солнечную систему, она будет заражать местные виды. Добавлять их ДНК в свой геном. Чтобы приспособиться к новому дому, ей не понадобятся миллионы лет эволюции. Она пустит в ход все генетические инструменты, унаследованные от местных видов, и выживет.
Вот оно как в жизни бывает, как мать моя говорила: кинь хлеб за лес - потом найдешь. Кто бы мог подумать, что с тебя такой добытчик объявится?
Закон жизни: требуй больше, чтобы вообще хоть что-то получить.
Книги живут, лишь пока их кто-то читает.
Для высокоорганизованного разума смерть – это очередное приключение.
- А может, я поужинаю в карете? – предложила я. По-моему, вполне резонно. Зачем драконов смущать неизвестно откуда взявшейся девушкой?
- Может, - согласился Алшаэн. – Только не уверен, что ночью, если ты вдруг решишь выйти из кареты, никто тебя не прирежет и огнем не сожжет.
- Драконы настолько кровожадны?
- Мы в чужом королевстве, - принц пожал плечами. – Сама подумай, как можно расценить неожиданное появление демоницы в нашем лагере?
Я подумала. И чуть не подавилась нервным смехом. На заинтересованно-вопросительный взгляд пояснила:
- Честно говоря, здесь вариант с «забралась, чтобы убить принца» не слишком правдоподобно выглядит. Скорее уж совратить всю делегацию.
- Тогда тем более незачем сидеть в карете! – весело заметил Алшаэн. – Отсюда делегацию не совратишь.
В смутное время вождь во многом определяет будущее племени. Дурак зазря угробит все и вся, а умный выскочит сухим из воды и выведет остальных.
Боль - неотъемлемая часть взросления. Именно так мы учимся.
-Умно. Но ты серьёзно сломала кровать?
-Благодарю. Понравилось меня переодевать?
- Я предпочитаю кого-то в сознании, - едко отвечает он.
-И любишь быть за главного, - киваю я на свои скованные руки.
У меня мурашки побежали по коже оттого, что я стою ночью в полной тишине среди тысяч и тысяч книг.
В его мыслях их отношения неслись вперёд с огромной скоростью, и он не был уверен, как ему себя вести. Это была неисследованная ранее территория, и он испытывал все те опасения, которых следовало ожидать, отправляясь в неизвестность.